Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

то утро он сидел против нового клиента, некоего Реджинальда Вейда, и стоило ему взглянуть на него, как тут же он пришел к выводу, что это человек необщительный, принадлежащий к тому сорту людей, для которых самое трудное — объяснить, что их мучает и что с ними происходит.

Он был высок, ладно скроен, с мягким взглядом выразительных голубых глаз, загорелой кожей.

Печально глядя на Паркера Пайна, он, нервничая, машинально дергал свой тонкий ус.

— Увидел ваше объявление, — неожиданно сказал он. — Подумал, что надо зайти. Ведь никогда не знаешь заранее…

— Когда дело плохо, хватаешься и за соломинку, не так ли? — Детектив проникновенно взглянул на клиента.

— Да, именно так и было… Я решил схватиться за соломинку; все у меня плохо, не знаю, что делать. Все дьявольски трудно, — повторил он.

— В таком случае, — ободрил Паркер Пайн, — позвольте вмешаться мне, потому что я знаю, что делать, ибо являюсь специалистом по всем моральным затруднениям.

— Ну и задаетесь же вы!

— Вовсе нет. Человеческие заботы можно разделить на несколько типов в зависимости от их сущности: плохое здоровье, меланхолия, у женщин — заботы о мужьях, у мужчин — беспокойство за жен… Ну и так далее.

— Вот-вот! Как раз попали в точку!

— Ну, так расскажите все подробнее.

— Ох, это очень просто: моя жена хочет развестись со мной и выйти замуж за другого.

— В наши дни это часто случается. Насколько я понимаю, вы не хотите, чтобы она уходила?

— Я ее люблю, — просто ответил Вейд, и этот лаконизм был достаточно красноречивым. Он только добавил в отчаянии: — Что же мне делать?

Паркер Пайн задумчиво посмотрел на него:

— Почему вы обратились именно ко мне?

Собеседник смущенно улыбнулся:

— Не знаю, сэр. Понимаете, я не интеллигент, я лишен дара воображения. Вот и подумал, что вы подскажете мне… У меня в запасе еще шесть месяцев, потому что она дала мне отсрочку. Если до того времени она не изменит своего решения, я должен буду согласиться на развод. Что бы я ни делал, все ее раздражает! Вы понимаете, я не слишком культурен, люблю и по мячу стучать, играя в гольф или теннис, но меня не привлекают ни музыка, ни искусство; а моя жена интеллектуалка, она обожает живопись, оперу, концерты, и ей со мной скучно. А тот тип, за которого она собралась, длинноволосый позер, он знает толк в искусстве и умеет обо всем судить, не то что я! В какой-то мере я понимаю, что красивой, образованной женщине не подходит дурак, как ваш покорный слуга.

Паркер Пайн застонал от досады:

— И давно вы женаты? Говорите, девять лет? И наверное, так повелось с самого начала? Вы сделали в своей жизни величайшую ошибку! Никогда нельзя унижаться перед женщиной! Она станет презирать вас за это и будет права. Не разбирались в музыке и живописи? Что ж, не беда! Должны были брать другим — спортом, ловкостью, силой, наконец! А живопись и музыку считать пустяками, которыми можно позволить увлекаться любимой жене. Вы должны были жалеть, что она неважно играет в теннис, ну и так далее…

Самоунижение — это катастрофа в любой семье! Никакая жена этого не перенесет, и нет ничего удивительного в том, что ваша собирается оставить вас.

Вейд тупо смотрел на детектива:

— Так что же я должен, по-вашему, предпринять?

— Весьма деликатное дело! Теперь уже слишком поздно действовать так, как следовало бы поступить девять лет назад. Вам придется срочно менять тактику поведения… Послушайте, вы когда-нибудь, будучи уже в браке, ухаживали за другой женщиной?

— Никогда!

— В этом и кроется ваша ошибка. Но лучше поздно, чем никогда: немедленно начните!

Вейд выглядел растерянным:

— Но я не смогу…

— Глупости! Для вас не составит труда превозмочь вашу щепетильность. Одна из моих сотрудниц займется вами; она будет подсказывать, как вам в том или ином случае вести себя. Так что в вашей обходительности в данных обстоятельствах просто отпадет надобность.

— Хорошо! — с облегчением вздохнул Вейд. — Но мне кажется, что Ирис в подобной ситуации будет еще легче освободиться от меня!

— Вы ничего не понимаете в женской психологии. Вы никому не нужны, и миссис Вейд не обращает никакого внимания на мужчину, которого у нее никто не хочет отбить! Но представьте на минуту: она узнает, будто и вы тоже хотите обрести свободу.

— Уверяю вас, она будет в восторге.

— Должна бы, конечно, но не будет. Более того, она поймет, что вы нравитесь обольстительной женщине, у которой, в свою очередь, нет недостатка в выборе. Ваша цена, если можно так выразиться, немедленно возрастет. Все ее подруги станут говорить, что не вы ей, а она вам надоела и вы хотите жениться на еще более очаровательной женщине. Она поймет это, уверяю вас, и разозлится.

— Вы так думаете?

— Уверен! Вы превратитесь из «этого бедняги Реджи» в «этого скрытного соблазнителя». А ведь согласитесь, это совсем другое дело! Не отказываясь немедленно от своего намерения, она будет стараться вернуть вас, но вы будете держаться твердо и повторять ее же аргументы: «Мы не созданы для совместной жизни, нам лучше расстаться». Вы еще добавите, что признаете справедливость ее слов насчет того, что вы ее никогда не понимали, но вы также уверены, что и она вас никогда не понимала… Впрочем, зачем сейчас вдаваться в детали? Когда наступит время, вам дадут все необходимые инструкции.

Бедный муж все еще пребывал в сомнении:

— Вы уверены, что ваш план удастся?

— Я ничего не гарантирую, — осторожно ответил Паркер Пайн. — Возможно, что ваша жена так влюблена в вашего соперника, что ее уже ничто не сможет вернуть к вам, но, признаюсь, я этого не думаю. Она устала от вас, от постоянных ваших комплиментов и абсолютной верности, которую вы имели несчастье доказывать ей на каждом шагу. Если вы будете меня слушаться, думаю, у вас появится девяносто семь шансов из ста, что вы победите.

— Отлично! Принимаю все условия! Кстати, сколько я вам должен?

— Двести гиней, сэр, и оплата вперед.

Мистер Вейд достал чековую книжку.

Сады Лоример-Кур были очаровательны, а Ирис Вейд, растянувшись в шезлонге, как бы состязалась с ними в своей изысканности: в костюме пастельно-сиреневого цвета, с умело наложенным макияжем, она казалась намного моложе своих тридцати пяти лет.

Они с подругой, миссис Мейсингтон, болтали о разных пустяках, приехав сюда в компании на уик-энд, и обе отлично понимали друг друга, ибо и та и другая были недовольны своими мужьями, знающими в жизни только одно: биржу и гольф.

— Кто эта