Сага Гарри Поттера - Джоан Роулинг

Но тут его глаза снова наткнулись на мертвую змею на двери, и он внезапно все понял. «Он говорит на змеином языке?» «Очень хорошо,» сказал Дамблдор, кивая и улыбаясь.

Человек в тряпках теперь продвигался к Огдену, с ножом в одной руке, с палочкой в другой.

«Послушайте -„начал Огден, но было слишком поздно: был удар, и Огден упал, сжимая нос, в то время как противная желтоватая липкая жидкость вытекала между его пальцев. Морфин!“ сказал громкий голос.

Пожилой человек выбежал из дома, хлопнув дверью так, что мертвая змея трогательно закачалась. Этот человек был ниже чем первый, и странного телосложения; его плечи были очень широки, руки слишком длинны, которые в сочетании, с его яркими карими глазами, короткими захудалыми волосами, и морщинистым лицом, делали его похожим на старую обезьяну. Он остановился около человека с ножом, который теперь со смехом кудахтал при виде Огдена на земле.

«Министерство, не так ли? „сказал старший человек, смотря вниз на Огдена. „Правильно!“ сердито сказал Огден. „И Вы, я полагаю мр. Гонт?“ „Верно,“ сказал Гонт. „Получили по лицу, не так ли?“ «да, это он сделал!“ воскликнул Огден.

«Могли бы предупредить что придете?» агрессивно сказал Гонт. «Это — частная собственность. Вы не можете войти сюда, и ожидать, что мой сын не защитится.» «Защититесь от чего?» сказал Огден, поднимаясь на ноги.

«От назойливых людей. Злоумышленников. Магглов и грязи.» Огден указал палочкой на его собственный нос, который все еще выпускал большие количества того, что было похоже на желтый гной, и поток сразу остановился. Гон сказал уголком рта Морфину: «Войдите в дом. Не спорьте.»

На сей раз, готовый к этому, Гарри узнал змеиный язык; даже, в то время как он мог понять то, что говорилось, он слушал сверхъестественный шипящий шум, который был всем, что мог услышать Огден. Морфин, казалось, собирался не согласится, но когда его отец бросил ему угрожающий взгляд, он передумал, и пошел к дому, хлопнул дверью, так что змея снова печально закачалась.

«Это был ваш сын, г. Гонт? Я пришел из-за него,» сказал Огден, когда вытер последний гной с переда его платья «Это был Морфин, не так ли?»

«Да, это был Морфин,» безразлично сказал старик. «Вы чистокровный?» внезапно агрессивно спросил он.

«Это не имеет значения,» холодно ответил Огден, и Гарри почувствовал, как возросло его уважение к Огдену повышению. Очевидно, Гонт думал совсем иначе.

Он искоса смотрел в лицо Огдена и бормотал что-то, что было абсолютно ясной агрессией (наездом), «Теперь я задумался о том, что я видел носы как ваш внизу в деревне.»

«Я не сомневаюсь в этом, если вы спускаете своих сыновей на них,» сказал Огден. «Возможно, мы могли продолжить это обсуждение внутри?» «Внутри?» «Да, г. Гонт. Я уже сказал Вам. Я — здесь из-за Морфина. Мы посылали сову-„„Бесполезно,“ сказал Гонт. «Я не открываю письма.“

«Тогда вы не можете жаловаться, что не получаете никакого предупреждения о посещениях,» едко сказал Огден. «Я здесь из-за серьезного нарушениея закона Колдовства, которое произошел здесь в ранние часы этого утра-»

«Хорошо, хорошо, хорошо!» проревел Гонт. «Заходите в разрушенный дом, и посмотрим, много ли пользы, это вам принесет!»

В доме, как оказалось, было три крошечных комнаты. Двойные двери вели в главную комнату, которая объединяла в себе кухню и гостиную. Морфин сидел в грязном кресле около курящегося огня, крутя живую змею между толстыми пальцами, и тихо напевал на змеином языке: Тихо, тихо маленький змееныш, Скользи на полу Будь хорошей к дяде Морфину Иначе он прибьет тебя к двери.

Послышался шум в углу около открытого окна, и Гарри понял, что в комнате был кто-то еще, а именно, девочка, рваное серое платье которой было одинаково по цвету с грязной серой каменной стеной позади нее. Она стояла около горшка на грязной черной печи, и возилась с полкой запушенных кастрюль выше ее. Ее волосы были длинными и унылыми, и она имела простое бледное лицо. Ее глаза, как и глаза брата, смотрели в разные стороны. Она выглядела немного более чистой, чем эти двое мужчин, но Гарри думал, что он никогда не видел человека выглядящего более побежденным.

«Моя дочь Мероуп,» неохотно сказал Изможденный, потому что Огден вопросительно на нее смотрел. «Доброе утро,» сказал Огден.

Она не ответила, но с испуганным взглядом посмотрела на ее отца, и продолжила двигать горшки на полке рядом с ней.

«Хорошо, г. Гонт,» сказал Огден, «перейдем прямо к делу, мы полагаем, что ваш сын, Морфин, выполнил волшебство перед маглами поздно прошлой ночью.» Послышался оглушительный лязг, Мероуп уронила один из горшков.

«Собери это!» прокричал ей Гонт. «Вот личинка на полу, прямо как какой-то безмозглый маггл, для чего вам ваша палочка, Вы бесполезный мешок навоза?»

«Г. Гонт, пожалуйста!» сказал Огден потрясенным голосом, а Мероуп, которая уже подняла горшок, и смывала кроваво-красное пятно с пола, в ужасе снова уронила его. Она вытащила из кармана палочку, указала ею на горшок, и поспешно пробормотала, заклинание, которое заставило горшок уехать от нее по полу, и ударить в противоположную стену, и расколоться надвое.

Морфин снова безумно кудахча засмеялся. Гонт кричал, «Исправь это, ты бессмысленная глыба, исправь это!»

Мероуп побежала через комнату, но прежде чем она успела поднять палочку, Огден достал его собственную и твердо сказал, «Reparo». Горшок немедленно починился.

Гонт смотрел на Огдена, как будто собирался на него кричать, но казалось, передумал: вместо этого стал глумиться над своейо дочерью, «Удачливый хороший человек из Министерства здесь, не так ли? Может он заберет тебя к себе, может он не возражает против грязи, которую ты всегда разводишь…»

Не смотря ни на кого и не поблагодарив Огдена, Мероуп подняла горшок и дрожащими руками поставила его на полку. Она спокойно стояла спиной к стене между грязным окном и печью, казалось, она хотела слиться с камнем и изчезнуть. «Г. Гонт,"снова начал Огден, «, как я уже говорил: причиной моего посещения-»

«Я слышал Вас в первый раз!» воскликнул Гонт. «И что? Морфин дал магглу немного, того, что ему причиталось — и что с того?» «Морфин нарушил закон Волшебства,» серьезно сказал Огден.

«'Морфин нарушил закон Волшебства.» Передразнил Гонт Огдена, сделал он это напыщенно и с подчеркнуто монотонным ритмом. Морфин снова закудахтал. «Он преподал грязному магглу урок, это теперь незаконно, да?» «Да,» сказал Огден. «Я боюсь, что да.»

Он вытащил из внутреннего кармана маленький свиток пергамента и развернул его. «А это еще что такое?» спросил Гонт, сердито повысив голос. «Это — вызов в Министерство на слушание…» «Вызов! Вызов? Да кто вы такой, чтобы куда-то вызывать моего сына?» «Я глава отдела Волшебной Правоприменительной Деятельности,» сказал Огден.