Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

— Жизнь за жизнь, милорд, — сказал он. — Моя жизнь излечит вашу. Заберите ее, чтобы вы могли сражаться за всех нас.

За его спиной, издав мучительный звук, попытался подняться Деймон. Он понял, что Джон собирался сделать.

Джон поднял копье.

Деймон выплюнул кровь.

— Не надо. Не делай! — сумел произнести он.

Вулкан увидел копье и понял, что его собирались ударить им. Он невольно попытался заблокировать оружие и сокрушить Джона молотом.

Но Грамматик был уже слишком близко.

Он погрузил оружие в грудь примарха. Оно вошло легко, пробив то, что осталось от доспеха, и пронзило сердце Вулкана.

Их обоих окутало электрическое пламя. Вокруг раненого примарха и вонзившего в него копье человека пылал коронный разряд.

Держась за копье и крича от боли, Джон чувствовал, как его жизнь — долгое, долгое существование вечного — перетекает через оружие в Вулкана.

Грамматик надеялся, что этого будет достаточно.

Они упали. Пронзенный копьем Вулкан рухнул на спину. Джон свалился сверху. Несколько секунд вокруг них потрескивала молния, а затем погасла.

Испытывая сильную боль, Деймон Пританис поднялся на ноги и захромал к ним.

Оба были мертвы. В этот раз не было никаких признаков того, что Вулкан снова встанет.

Джон ошибся. О каком бы безумии он не думал, что бы ни заставило его не подчиниться данным ему приказам, он ошибся и теперь тоже был мертв.

— Ты чертов идиот, — произнес Деймон, с трудом выговаривая слова изувеченным ртом.

Он слышал зловещий вой двигателей кружащихся «Грозовых орлов». Схватка привлекла слишком много внимания.

Надо было уходить. Причем давно.

Нарек из Слова пошевелился и сел. Его сверхчеловеческий метаболизм наконец сделал свое дело, и нанесенные Кёрзом раны затянулись.

Несущий Слово поднялся. Пока он был без сознания, двор цехов пострадал еще больше. Кёрз исчез, как и два человека.

А вот Вулкан по-прежнему лежал здесь.

Нарек слышал звуки приближающихся врагов, но тем не менее, прихрамывая, подошел к примарху и склонился над ним.

Вулкан был сражен пронзившим грудь копьем. Нарек решил забрать его с собой, чтобы использовать в своих целях.

Когда он коснулся оружия, оно было холодным и неактивным. В нем больше не осталось той божественной силы, что он чувствовал раньше. Легионер попытался вынуть его, но у него ничего не вышло.

Над головой застрекотали штурмовые корабли. Послышались тяжелые шаги.

Со всех сторон в разрушенный двор вошли катафракты-инвикты Жиллимана.

Нарек поднялся им навстречу. Он отбросил в сторону винтовку и медленно и нехотя поднял руки.

— Взять этого ублюдка, — приказал Драк Город. — Немедленно.

24

ЗАБЫТАЯ ИМПЕРИЯ

— Жаждущих править следует допускать к власти в последнюю очередь.

На следующее утро основные силы флота Ультрамара покинули Макрагг и благодаря свету Фароса встретили корабли, прибытие которых предсказал сон Обердеи.

На мостике флагмана облаченный в церемониальный доспех Жиллиман встретился взглядом с гололитической проекцией брата.

Жиллиман улыбнулся.

— Добро пожаловать, Сангвиний, — произнес он. — Приветствую тебя в Ультрамаре и Пятистах Мирах. Хорошо, что ты прибыл сюда. Теперь мы можем начать.

Примарх IX Легиона Кровавых Ангелов Сангвиний вошел в зал аудиенции в сопровождении почетной стражи из лучших воинов в ярко-красных боевых доспехах.

От вида Сангвиния, облаченного в золотой доспех и мантию из пятнистого меха карнодона всегда захватывало дух. Благородное лицо излучало сияние. И, конечно же, сходство с ангелом ему придавали огромные крылья.

Жиллиман шагнул навстречу, и они заключили друг друга в объятия. Сангвиний повернулся ко Льву и обнялся с ним.

— Откуда ты прибыл, брат? — спросил Жиллиман.

— Из Сигнуса Прайм, — ответил Сангвиний. Жиллиман почувствовал в его, как обычно мелодичном голосе, скрытую боль. — Из кровавой битвы и жестокого предательства. Я беспокоился, что мой флот очень долго скитался по варпу, и только твой странный свет показал нам путь из него.

— Какие силы в твоем распоряжении? — спросил Лев.

— Фактически весь мой Легион, — ответил Сангвиний.

— А что случилось с вами на Сигнусе Прайм? — поинтересовался Жиллиман.

— Мы столкнулись с неизвестным ранее врагом, — неохотно ответил Ангел. — Это дорого нам стоило. И теперь мое заветное желание — как можно скорее добраться до Терры и вместе с отцом сражаться против предателя Гора Луперкаля.

— В настоящий момент вернуться на Терру невозможно, — сказал Жиллиман. — Должен с сожалением сказать, что Гибельный Шторм заблокировал все выходы из системы.

— Мы тоже желаем сражаться за Терру, если она все еще держится, — вмешался Лев, имея в виду себя и Жиллимана. — Сейчас мы должны переждать здесь и накопить силы.

— Для чего? — спросил Сангвиний.

— Я хочу, чтобы Робаут рассказал тебе о наших усилиях, направленных на сохранение самой сущности и духа Империума, — ответил Лев. — Чтобы он рассказал тебе об Империум Секундус.

Трое братьев долго смотрели на тело Вулкана. Погибшего примарха поместили в золотой гроб, созданный умельцами Механикума.

— Вулкан. Терра, ты должен был сказать мне, Робаут! — воскликнул Лев.

— Как и ты должен был сказать мне о Конраде, — ответил Жиллиман.

— А как на счет «Ты хранишь слишком много секретов, брат», — напомнил ему Лев.

— Согласен, — вздохнул Жиллиман.

— Это сберегающая капсула, — сказал Жиллиман братьям. — Она предназначена для сохранения тела нашего дорогого Вулкана ради призрачной надежды, что его исключительные способности все же вернут его к жизни.

Верхняя часть саркофага была сделана из прозрачного стекла. Тело Вулкана было облачено в новый боевой доспех из арсенала Жиллимана, окрашенный в цвета Саламандр. На груди примарха лежал «Несущий рассвет». Никто не смог извлечь копье из сердца.

— Печальное зрелище, — прошептал Сангвиний. — Скольким еще из нас суждено погибнуть? Скольких еще заберет Гор?

— Вулкан жив, — произнес Жиллиман. — Это боевой клич Саламандр, и я полностью согласен с ним. Даже мертвым он олицетворяет нашу волю к выживанию.

— И все же, — сказал Сангвиний, — быть обреченным вечно лежать в гробу здесь, в холодных подвалах твоей Крепости — это печальная судьба.

— Я бы не хотел себе того же, — согласился Жиллиман. Он указал на фигуры Зитоса и других выживших Саламандр, которых принесло на Макрагг из Шторма. Они в траурном карауле преклонили колени вокруг золотого гроба.

— Я поклялся, что как только Шторм стихнет, добрый Зитос и его братья отвезут тело нашего брата на Ноктюрн и похоронят в земле его родного мира.

— Это более подобающе, — отозвался Лев.

Они вышли из склепа. Жиллиман обернулся и бросил последний печальный взгляд на гроб.

На нем лежал позолоченный свиток с выгравированными словами «Освобожденное Пламя».

— Он пойдет на это? — спросила Ойтен.

— Думаю, лорд Сангвиний не слишком этого хочет, — ответил Фарит Редлосс.

— Что ж, по крайней мере, они говорят об этом, — заметил Долор.

Трое примархов удалились в редко посещаемую комнату, в которой Жиллиман разместил длинный стол и двадцать одно кресло, украшенные знаменами. Широкие двери заперли. Ойтен и высокопоставленным офицерам трех Легионов пришлось ждать решения или приказа в коридоре.

— Он наиболее подходящий, — сказала Ойтен. — Видеть его вблизи… Лорд Сангвиний наиболее…

Она подыскивала подходящее слово.

— Ангельский, — сказал Долор.

— Непостижимый, — добавил Фарит Редлосс. — В этом отношении он больше похож на своего отца. Некоторые из примархов материальны. Гор такой, ваш повелитель Жиллиман. Но Император… Находиться в его присутствии — значит быть рядом с кем-то сверхъестественным и не обладающим постоянной формой. Говорят, что Император предстает перед каждым человеком в том образе, который тот хочет видеть. Думаю, лорд Сангвиний унаследовал многое из этой способности.

Ойтен кивнула.

— Верно. Думая о нем, я представляю не лицо или фигуру. Я думаю о свете. Кажется, сам цвет его волос и глаз меняется вместе с его настроением, и с моим тоже.

— Другие говорили о том же, — согласился Долор. — Некоторые из примархов обладают качествами, выходящими за рамки одной лишь физической оболочки, но ни один из них не сравнится с Сангвинием.

— Он идеально подойдет, — сказала она.

— Многие так думают, — произнес Фарит. — А также, почему после Улланора Гор, а не Сангвиний был выбран магистром войны. Если предпочли Гора, а он все же продемонстрировал изъяны, столь свойственные смертным, то начинаешь задумываться, какой тайный порок есть у повелителя Кровавых Ангелов?