Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Ледак обмяк, тяжело дыша и выглядя дезориентированным. Большая часть левой щеки сгорела, обнажились сухожилия. От тела поднимались струйки дыма.

— Больше не делай так, — сказал Кса’вен.

— Передвижения флота, — продолжил Есугэй. — Система связи. Эта информация может спасти тебя.

Ледак склонил голову вперед. По-видимому, ему было сложно сконцентрироваться. Он затуманенным взором посмотрел на Есугэя, потом Кса’вена.

— Ле…дак. Две… пятьдесят шестая… рот…

Есугэй снова выпустил молнию. В этот раз вопль был влажным и булькающим из-за сжигаемого пламенем горла. Казалось, это могло продолжаться еще долго.

Но для Кса’вена было слишком. Саламандр вытащил болтер и навел его на Есугэя.

— Хватит, брат, — тихо сказал сын Ноктюрна.

Шокированный Есугэй повернулся. Молния исчезла, и обуглившаяся голова Ледака снова повисла.

— Ты обнажил оружие? — недоверчиво спросил провидец бури.

— Не заставляй меня использовать его.

Белый Шрам замешкался, словно размышляя, сколько у него на самом деле врагов в этой комнате.

— У нас нет времени. Ему известна дислокация сил. Нам необходима эта информация.

Кса’вен кивнул.

— Мы ее получим. Хенрикос работает над машиной.

— Думаешь, они бы с нами так не поступили?

— Это мое решение, брат, — Саламандр не опускал болтер. — Ты видел то, что творится на этом корабле. Во что они превратились. И тебе, как и мне, было противно.

Есугэй разочарованно покачал головой.

— Нам нужно знать. Без информации нельзя ни сражаться, ни определить, где находится Легион.

— Я согласился присоединиться к тебе, — твердо произнес Кса’вен. — И буду сражаться вместе с тобой, чтобы найти твоего Хана. Ради этого я умру. Но для нас обоих примерами служат наши примархи, и когда я снова увижу Вулкана, то не смогу посмотреть ему в глаза и сказать, что забыл свои клятвы.

Какой-то миг Есугэй не собирался уступать, напоминая загнанного в угол зверя. Каждый его жест выдавал жажду знаний и действий.

Затем закашлял Ледак, задыхаясь от крови и желчи. Его лицо было изувечено, превратившись в кровавую маску. Будь он смертным, такие раны, несомненно, убили бы его.

Есугэй взглянул на дело своих рук. Он остыл и опустил руки. Золотые глаза выдали кратковременное чувство ужаса, словно он впервые увидел то, что произошло в комнате.

— Ты пристыдил меня, — признался он. — На миг…

Кса’вен убрал болтер.

— Я дольше жил с этим, вот и все. Раньше я, не задумываясь, поступил бы также.

Он посмотрел на открытые раны Ледака.

— Но стань подобным врагу, и он завладеет твоей душой.

— Это одно из изречений Вулкана?

— Он вполне мог сказать такое.

Есугэй глубоко вдохнул. Он выглядел уставшим. Кса’вен догадался, что использование библиарием своих сил на станции и во время эфирной телепортации сильно его истощило.

— Нам нужно знать, — стоял на своем Есугэй.

Кса’вен нажал на руну выхода у двери.

— Мы узнаем, творец погоды.

— Время против нас, — сказал Есугэй.

— Доверься Хенрикосу, — ответил Кса’вен, провожая его из комнаты. — Я научился этому. Железные Руки — странные люди, но, поверь мне, они никогда не сдаются.

Он оглянул на висящего в кандалах пленника.

— По крайней мере, в этом мы едины.

Гравицикл мчался по тоннелю, ревя, словно живое существо. Шибан гнал его до предела, наклоняясь в седле, чтобы избегать попадавшиеся на пути преграды. Пространство было тесным — всего несколько метров шириной на самых крутых участках — и насыщенным смертоносными металлическими выступами.

Машину под ханом трясло. Двигатели гремели, выходящие газы пылали. Из темноты выскочила переборка, и легионер резко повернул. За ней последовала поперечная балка, и Шибан низко наклонился.

Тренировочное кольцо на «Чин-Заре» протянулось на пять километров: свыше двух на каждую из прямых, соединенных парой страшных шпилек. Оно занимало пространство между отсеками инжинариума, оставленное пустым для стремительных спидеров. Чтобы управлять гравициклом и поддерживать мастерство на должным уровне, необходимо было проводить многие часы в седле. Поэтому-то экипажи линкоров и сохраняли в глубинах кораблей тренировочные треки.

Шибан наклонился вперед, немного перераспределив вес и опустив нос гравицикла, чтобы избежать переплетения труб, после чего снова дал полный газ. Мимо проносились размытые механизмы цвета темного железа. Белый Шрам словно мчался через ядро забытого металлического мира.

Машина отлично отреагировала. Она была последней из тех, которыми он управлял на Чондаксе, и техники хорошо поработали, удалив из фильтров пыль и очистив обтекатель от крови.

Через некоторое время он уловил звук машины своего преследователя. В тренировочных туннелях рев собственного скакуна сильно снижал слышимость.

Шибан улыбнулся и прибавил газу. По дисплею шлему проносились руны локатора — мерцающие красные контуры на размытом черном фоне. Он увидел преследующий его сигнал, тот был в нескольких сотнях метров, но сокращал дистанцию.

«Старайся лучше».

Стремительно приближался перекресток. Шибан вошел в поворот, затормозив в самый последний момент. Шасси гравицикла задрожало, с трудом сдерживая огромную мощь, вырывающуюся из двигателей.

Белый Шрам нажал на воздушные тормоза только когда после того, как увидел апекс поворота. Инерция дернула его тело вперед, и он почувствовал, как кровь прилила к голове. Путь преграждала массивная металлическая балка, и воин наклонился в бок, чтобы проскочить под ней. За преградой туннель резко уходил влево, закручиваясь в крутой поворот под основаниями огромных корпусов двигателей. В этот момент он впервые услышал грохот выхлопных газов не своего гравицикла — где-то высоко рычали ядерные реакторы.

Легионер за секунду достиг поворота и ловко проскользнул через узкое пространство, а затем снова дал полный газ.

Шибан едва не переусердствовал. Компенсаторы гравицикла пронзительно завыли, правый борт слегка коснулся внутренней стены туннеля, осветив темноту искрами.

Хан громко рассмеялся, прибавив скорость. Звук пьянил. Легионер не слышал ничего, кроме громкого ритма двигателей и не чувствовал ничего, кроме запаха выхлопных газов.

Шибан взглянул на дисплей шлема.

«Все еще на хвосте. Впечатляет».

Он проскочил под платформой, после чего снова дал полный газ. Впереди протянулась длинная прямая, извиваясь между внутренними конструкциями огромного линкора.

Он чувствовал себя живым. После охоты на лавовых равнинах Фемуса IV прошло совсем немного времени. Его реакции, отточенные на чогорийских адуун, были такими же надежными, как и глефа.

Но ему сели на хвост. Звук за его спиной становился громче, приближаясь из темноты, подобно упорному призраку.

Шибан снова засмеялся и еще больше увеличил обороты двигателя. Навстречу стремительно приближался конец туннеля. Даже на сорока процентах мощности гравицикл поглощал дистанцию короткого трека с ужасающей скоростью.

«Я оторвусь от тебя в Клешне».

Шибан позволил машине скользнуть немного влево, прежде чем добавить мощности и обогнуть выступающую массу нерабочих грузовых транспортеров. Легионер промчался под опорами большого топливопровода и сильно накренился.

Из темноты выскочила Клешня — узкий пролет, образованный двумя близко расположенными опорными колоннами и едва достигавший в ширину трех метров. Даже в обычных условиях было непросто миновать его. В темноте же, в условиях ограниченного пространства и на предельной скорости, это испытание становилось завораживающе опасным.

Шибан ускорился, предельно сконцентрировавшись на приближающейся цели. Затем его машину встряхнуло от струи выхлопных газов, и воина немного подбросило его вверх.

Шибан нажал воздушные тормоза и напрягся, когда навстречу устремилась верхняя секция Клешни.

Времени оставалось только, чтобы нагнуться. Неровная железная конструкция чиркнула по верхушке шлема, почти оглушив воина, но он проскочил через проем в ливне искр.

Туннель в дальнем конце сильно закручивался, и Шибану пришлось хорошенько постараться, управляя скакуном. Сцепив зубы, легионер поднял нос гравицикла в тот момент, когда машина почти врезалась в плотную массу адамантиевых палубных креплений.

Он выровнял скакуна, но потерял скорость. Белый Шрам снова увеличил мощность только для того, чтобы увидеть, как преследователь пролетел над головой. Всадник должен был проскочить Клешню на безумно высокой скорости.

Шибан засмеялся в третий раз, наслаждаясь восхитительным безумством соперника. Вот это была езда. Она была достойна самого Кагана.