Игра в безумие. Прощай,сестра. Изверг - Жан-Пьер Конти

Через час ему уже принесли целый конверт бумаг. Первой фотокопией, которую Уиллис выловил из конверта, была учетная карточка Рэндольфа с отпечатками пальцев. Уиллис торопливо просмотрел ее. На этой стадии расследования отпечатки еще были ни к чему. Тогда он достал из конверта следующий материал — фотокопию оборотной стороны учетной карточки.

ШШШШШШШШШШШШШШШШШШШ

Уиллис просмотрел и прочие бумаги из конверта. Там была и справка о том, что второго мая 1950 г. Рэндольфа через восемь месяцев выпустили из Бэйли Айленда под честное слово за хорошее поведение. Чиновнику, который его оформлял, заявил, что хотел бы вернуться в Чикаго, где родился и куда собирался вернуться, демобилизовавшись с флота. Ему оформили документы, и 5 июня он отправился в Чикаго. Там была справка из чикагской полиции, куда переслали дело и материалы на Рэндольфа. Он вроде бы никак не нарушил своего честного слова.

Уиллис начал копаться в материалах и обнаружил копию личного дела Рэндольфа времен службы на флоте. Его призвали 8 декабря, через день после нападения на Перл-Харбор. Тогда ему было двадцать три, почти двадцать четыре. Дослужился до капрала, участвовал в десантах на Иводзиме и Окинаве и лично уничтожил пятьдесят четыре японских солдата. 17 июня 1945 года при наступлении шестой дивизии морской пехоты на город Мезадо был ранен в ногу. Его отправили в госпиталь в Перл-Харбор. Когда выздоровел, перевели в Сан-Франциско, где демобилизовался с почестями.

А через четыре года напал на пятидесятитрехлетнего мужчину, чтобы забрать у него бумажник. И теперь, если верить Доннеру, он снова в городе и грабит людей. Уиллис взглянул на часы, потом набрал номер Доннера.

— Алло? — отозвался тот.

— Насчет игры в кости, — сказал Уиллис. — Я буду.

В кости каждый раз играли в новом месте. В этот вечер, в четверг, — в складе недалеко от приморской автострады. Уиллис в соответствии с духом события надел спортивную рубашку с рисунком из лошадиных голов и спортивный пиджак. Встретившись с Доннером, едва его узнал. Желеобразная трясущаяся гора белого мяса, дышавшая паром в турецких банях, каким-то образом приобрела форму и даже солидность, когда втиснулась в темно-синий костюм.

Доннер всегда выглядел внушительно, но теперь казался гигантским, как сказочный великан, производил величественное впечатление и держал себя почти по-королевски. Они с Уиллисом обменялись рукопожатием, во время которого из ладони Уиллиса в ладонь Доннера перекочевала десятка. Потом направились к складу, где их ждали кости и капитан Рэндольф.

Тип у бокового входа узнал Доннера, но молчал, пока Доннер не представил ему Хэла Уиллиса как «Вилли Харрела, моего старого друга». Потом впустил их в склад, где внутри все было погружено во тьму. Только в одном углу горела лампочка. Остальное пространство было заполнено чем-то похожим на холодильники и стеллажи.

— Охрана договорилась с полицейским патрулем, — объяснил Доннер. — Так что нас тут беспокоить не будут.

Они шли через склад, каблуки звонко цокали по бетонному полу.

— Рэндольф — вон тот, в зеленом пиджаке, — показал Доннер. — Вас познакомить или вы сами?

— Лучше уж сам, — сказал Уиллис. — Если произойдет прокол, не хотелось бы засветить тебя. Ты слишком ценен.

— Но это уже случилось, — заметил Доннер. — Ведь я вас провел сюда, не так ли?

— Ну да, но я бы мог быть таким хитрым жлобом, что одурачил и тебя, а?

— Ну, вы даете, — удивился Доннер. А потом шепотом, чтобы его комплимент не так походил на лесть, добавил: — Вам палец в рот не клади.

Если Уиллис его и услышал, то не подал виду. Они направились в освещенный угол, где был расстелен брезент. Доннер присоединился к игрокам. Уиллис подался к группе стоявших напротив и протиснулся к Рэндольфу. Кон держал низкий парень в котелке.

— На что поставил?

Рэндольф взглянул на Уиллиса сверху вниз. Он был высок, с каштановыми волосами и синими глазами. Шрам от ножа на виске придавал довольно приятному лицу суровый вид.

— На шестерку, — ответил он.

— Рискованно играет?

— Не очень, — ответил Рэндольф.

Тип в котелке собрал кости и метнул еще раз.

— Дай Бог шестерку, — взмолился кто-то в группе.

— Не лезь под руку, — рявкнул другой.

Уиллис просчитал по головам. Вместе с ним и Доннером игравших было семеро.

— Шестерка, — объявил тип в котелке, забрал с брезента большинство банкнот, оставив на нем двадцать пять долларов. Потом снова собрал кости и сказал:

— Ставлю двадцать пять.

— Ставлю столько же, — сказал здоровенный парень сиплым голосом, бросив на брезент две десятки и одну пятерку. Тип в котелке метнул снова.

— На семерку, — сказал он.

Уиллис наблюдал за ним. Кости подпрыгнули и остановились.

— Четыре, — сказал котелок.

— Два к одному, на четыре, — сказал Уиллис и вытащил десятку.

Тип напротив сказал:

— Принимаю, — и дал ему пятерку.

Котелок бросил снова.

— Рисково играешь, — шепнул Рэндольф Уиллису.

— Ты же сказал, не особенно.

— Но с каждым коном он все опаснее, смотри!

Котелок выбросил шесть, потом пять. Тип напротив спросил Уиллиса:

— Ставим еще?

— Идет, — ответил Уиллис. Подал ему десятку, тип покрыл ее пятеркой. Котелок метнул кости. Теперь вышла его четверка. Уиллис отдал тридцать долларов типу напротив. Котелок оставил на брезенте пятьдесят.

— Зайду на половину, — сказал Сиплый.

— Я добавлю, — сказал Уиллис.

Оба они бросили на брезент деньги.

— Ненормальные, — констатировал Рэндольф.

— Я пришел сюда играть, — объяснил Уиллис. — А если бы у меня дрожали поджилки, сидел бы дома.

Котелок выбросил семь с первого раза.

— Дьявол, — взорвался Сиплый.

— Сотня моя, — ухмыляясь, заявил Котелок.

— Твоя так твоя, — ответил Уиллис. Доннер, стоявший напротив, взглянул на него с сомнением. У Сиплого брови полезли на лоб.

— Лихой игрок попался, — заметил Котелок.

— А что здесь, кружок кройки и шитья или игра в кости? — сказал Уиллис. — Играй! Шесть к пяти, не восемь, — продолжал Уиллис. Остальные молчали. — Нет, восемь к пяти. — Шесть к пяти была верная ставка.

— Идет, — ответил Сиплый, подавая пятерку Уиллису.

— Кидай! — требовал Уиллис.

Котелок метнул.

— Две шестерки, — объявил Рэндольф. Покосился на Уиллиса. — Ты выиграл восемь.

— Та же ставка? — спросил Сиплый.

— Та же.

— Твоя очередь, — подал пятерку Рэндольф.

— Я уж думал, с этим парнем лучше не связываться, — сказал Уиллис и усмехнулся Рэндольфу.

— И волк в овечью шкуру влезет, — ответил Рэндольф.

Котелок выбросил свою восьмерку… Сиплый забрал свои деньги у Уиллиса и Рэндольфа. Парень с кривым носом на другой стороне круга вздохнул.

— Ставлю двести, — объявил Котелок.

— Пошел по крупному, да? — отозвался Кривой Нос.

— Если боишься погореть, иди домой и вытри нос, — посоветовал ему Рэндольф.

— Кто ставит двести? — переспросил Котелок.

— Ставлю пятьдесят, — выдохнул Кривой Нос.

— Осталось сотня и полсотни, — сказал Котелок. — Кто еще?

— Вот кто. — Уиллис бросил на брезент сотенную.

— Я дам оставшиеся пятьдесят, — сказал Рэндольф и придвинул деньги к сотне Уиллиса. — Кидай же!

— Тоже мне, важные игроки, — сказал мужчина с одутловатым лицом, стоявший возле Уиллиса. — Одно жулье.

Котелок метнул. Кости покатились по брезенту. Одна остановилась. На ней была двойка. Другая уткнулась в нее и замерла пятеркой кверху.

— Семь, — усмехнулся Котелок.

— Везет же, — пробормотал Кривой Нос.

— Ставлю, — вмешался Сиплый. — Ставлю четыреста долларов.

— Ну дела, — возмутился Кривой Нос, — хочешь нас разорить?

Уиллис оглядел публику. У Кривого Носа при себе был револьвер.

Его контуры четко проступали сквозь пиджак. И если он не ошибался, Котелок и Сиплый тоже были при оружии.

— Захожу на половину, — заявил Уиллис.

— Кто-нибудь еще добавит две сотни? — взывал Котелок.

— Не дави на нервы, — сказал Рэндольф. — Ставлю. — И бросил на брезент две сотни.

— Кидай, — потребовал Уиллис. — Да потряси как следует!

— Фокус-покус-чирвирокус, — захохотал Котелок и выбросил одиннадцать. — Ну, ребята, сегодня мне везет. Ставлю все! — заявил он. — Кто смелый?

— Полегче, приятель, — отозвался Уиллис.

— Ставлю восемь сотен, — настаивал Котелок.

— Покажи кости, — негромко сказал Уиллис.

— Что?

— Говорю, я хотел бы посмотреть кости, — повторил Уиллис. — Уж больно ловко они крутятся, не иначе с секретом.

— Секрет — в ловкой руке, приятель, — сказал Котелок. — Так ты ставишь против меня или нет?