Игра в безумие. Прощай,сестра. Изверг - Жан-Пьер Конти

— А-а-а! — дошло до Клинга. — Когда человеку семнадцать, обычно это приятель.

— Нет у меня никакого приятеля.

— Нет? Почему? Он не отвечает взаимностью?

— Перестаньте! — оборвала его Дженни. — Это не ваше дело. Вы не имеете права меня допрашивать.

— Простите, — ответил Клинг. — Я хотел вам помочь. У вас действительно никаких проблем?

— Нет.

— Я имею в виду, с законом.

— Нет. А если бы и были, я не вздумала бы бежать с ними к фараону.

— Я вам друг, помните это.

— Друг, как же.

— Вы очень красивая девушка, Дженни.

— Я уже это слышала.

— Красивая девушка может попасть в плохую компанию. Красивая девушка…

— …как розы цвет… — пропела Дженни. — Нет у меня никакой плохой компании. Только хорошая. Я нормальная здоровая девушка. Оставьте меня в покое.

— Часто ходите на свидания?

— Достаточно.

— Кто-то постоянный?

— Нет.

— Кто-то, кто может стать постоянным?

— Нет. А вы ходите на свидания?

— Почему бы и нет?

— Кто-то постоянный?

— Нет.

— Кто-то, кто может стать постоянным?

— Нет.

— Нет? Почему? Я думала, что герой полицейский должен пользоваться огромным успехом.

— Я застенчивый, — объяснил Клинг.

— Вот в это я верю. Мы знакомы не более десяти минут, и уже обсуждаем мою интимную жизнь. О чем вы спросите меня теперь? О размере бюстгальтера?

Клинг машинально взглянул на ее свитер.

— Я вам помогу, — сказала Дженни. — Третий размер, глубокий, маленький объем.

— Я так и думал, — сказал Клинг.

— Точно. Я и забыла, что вы фараон. А у них верный взгляд. Вы инспектор?

— Я простой патрульный, — сознался Клинг.

— Такой красавчик — и простой патрульный?

— Что же, черт возьми, вас мучает? — спросил вдруг Клинг, повысив голос.

— Ничего. А вас?

— Я никогда не встречал девушку вроде вас. У вас хорошая семья, вы так шикарно выглядите, что любая девушка позавидует, но вы грустны…

— Я — Краса Риверхида, вы не знали? Все местные парни от меня без ума…

— А настроение у вас такое, словно вам шестьдесят, и вы живете в трущобах. Что же вас, черт возьми, мучает?

— Ничего. Разумеется, мне не нравится, когда является фараон и выспрашивает у меня все, что вздумается.

— Вашим показалось, что вы нуждаетесь в помощи, — озабоченно начал Клинг. — Почему — не понимаю. Вы могли бы войти в клетку с тиграми, и они бы вас и пальцем не тронули. Вы как не ограненный алмаз.

— Спасибо.

Клинг встал.

— Поосторожнее со своей красотой, детка. Что от нее останется, когда вам будет лет тридцать пять! — Он шагнул к выходу.

— Берт! — позвала она.

Он обернулся. Она уставилась в пол.

— Простите, — сказала она. — Обычно я не такая противная.

— Ну, тогда что?

— Ничего. К сожалению, я должна справиться сама. Это все. — Она через силу улыбнулась. — Все будет в порядке.

— О’кей, — сказал он. — Не сдавайтесь, выше голову. У каждого есть проблемы. Особенно, когда тебе семнадцать.

— Знаю, — сказала она, все еще улыбаясь.

— Послушайте, я мог бы пригласить вас поесть мороженого или куда-нибудь еще. Чтобы вы немного отвлеклись.

— Нет, спасибо, — отказалась она и взглянула на часы. — У меня свидание.

— Ну, тогда все в порядке. Хорошо погулять, Дженни. — Он взглянул на нее в упор. — Вы очень красивы. Будьте только повеселее.

— Знаю, — ответила она.

— Если вам понадобится помощь, или если вы почувствуете, что я могу вам помочь, позвоните мне в восемьдесят седьмое отделение. — Он улыбнулся. — Я там работаю.

— Ладно, спасибо.

— Может быть, я вас провожу?

— Нет. Я должна дождаться няни.

Клинг щелкнул пальцами:

— Ага… — и снова умолк. — Бели хотите, я подожду с вами…

— Лучше не надо. Но все равно спасибо.

— О’кей, — сказал Клинг. Взглянул на нее еще раз. Лицо ее стало озабоченным, весьма озабоченным. Знал, что нужно сказать что-то еще, но не знал, что.

— Ну ладно, не вешайте нос, — напомнил он ей.

— Не буду. Спасибо.

— Не за что, — ответил Клинг. Открыл двери и вышел на крыльцо.

Дженни Пейдж закрыла за ним.

Глава V

Уиллис не любил сверхурочную работу. Мало кто любит оставаться после работы, разумейся, если за это не платят. Уиллис, как детектив третьего разряда, получал в год 5230 долларов. Ему не платили даже ни за реально отработанное время, ни за количество расследованных случаев. Его постоянным окладом были 5230 долларов, и столько он получал всегда, сколько бы часов ни отработал.

Он был в отвратительном настроении, когда Пузан Доннер позвонил ему в среду ночью. Толкался в отделе, снимал трубку при каждом телефонном звонке и вообще мешал всем, кто пришел на дежурство. Вначале слушал Мейера, который рассказывал Темплу о каком-то случае в 33 участке, где появился некий тип, крадущий кошек. Это ему было неинтересно. Нетерпеливо поглядывая на стоящие часы, он ждал. Домой он ушел в девять, убежденный, что Пузан Доннер этим вечером уже не позвонит.

Когда на следующий день утром в семь сорок пять он пришел на службу, дежурный сержант подал ему записку — сообщение о том, что Доннер звонил ему предыдущей ночью в одиннадцать пятнадцать. Доннер просил срочно ему позвонить. Номер был записан тут же. Уиллис миновал пульт дежурного, свернул направо, где прямоугольная таблица с указующим перстом показывала путь в следственный отдел, поднялся по железной лестнице, свернул туда, где зарешеченное окно пропускало бледные неровные лучи утреннего света в приемную размером полтора на полтора, и потом одолел шестнадцать ступенек на второй этаж. В конце коридора повернулся спиной к дверям, на которых было написано «КАМЕРЫ». Прошел вдоль скамеек, мужского туалета и административного отдела и, наконец, через стеклянные двери вошел в следственный отдел. Кивком приветствовал Хэвиленда и Симпсона, которые пили кофе, направился к своему столу и притянул телефон. Стояло хмурое серое утро, и белые шары светильников заливали помещение неярким светом. Набрав номер, он стал ждать, поглядывая в сторону кабинета Барнса. Двери были распахнуты настежь, что означало — лейтенант еще не пришел. Барнс обычно закрывал двери, как только входил в кабинет.

— У тебя что-то новенькое, Хэл? — спросил Хэвиленд.

— Да, — ответил Уиллис. В трубке он услышал:

— Алло?

Голос был заспанный, но Уиллис узнал голос Доннера.

— Пузан, это Уиллис. Ты мне звонил?

— Что? — переспросил Доннер.

— Говорит детектив Уиллис из восемьдесят седьмого отделения.

— А, привет. Господи, который час?

— Около восьми.

— Вы вообще когда-нибудь спите?

— Что у тебя для меня есть?

— Вы знаете типа, которого называют «капитан Рэндольф»?

— В мою клиентуру он не входит. Кто это?

— Недавно перебрался из Чикаго, но голову даю на отрез, что здесь у него тоже есть грехи. Он грабитель.

— Вы уверены?

— Разумеется. Хотите с ним встретиться?

— Посмотрим.

— Сегодня вечером я собираюсь немного поиграть в кости. Будет и Рэндольф. Можете с ним встретиться.

— Где?

— Я вас возьму с собой, — сказал Доннер. Потом помолчал. — Вы же знаете, турецкие бани нынче дороги.

— Вначале нужно выяснить, о ком идет речь, — сказал Уиллис. — Возможно, эта встреча окажется ни к чему. Вы уверены, что он будет играть в кости?

— Как в самом себе.

— Я тебе позвоню попозже. Будешь на месте?

— До одиннадцати. Потом пойду в бассейн.

Уиллис взглянул на имя, которое он записал на клочке бумаги.

— Капитан Рэндольф. Так его зовут?

— Рэндольф-то да. Но насчет капитана я не уверен.

— Но ты уверен, что ограбления — его рук дело?

— Абсолютно, — подтвердил Доннер.

— Ладно, я тебе позвоню.

Уиллис положил трубку, немного подумал, потом набрал номер отдела идентификации. Москоло, один из служащих административного отдела, вошел в канцелярию и спросил:

— Эй, Хэл, кофе будешь?

— Ага, — кивнул Уиллис и начал объяснять по телефону, что ему нужно.

Отдел идентификации и картотека находились в Главном комиссариате в центре города на Хай-стрит. Работали они двадцать четыре часа в сутки, и единственной их задачей был сбор, подбор и классификация всей информации и описаний преступников. Там была, например, картотека отпечатков пальцев, картотека рецидивистов, списки особ, находящихся в розыске, списки освобожденных условно, картотека отбывших сроки, списки известных азартных игроков, насильников, известных грабителей и сводка по всем картотекам вместе. Фотоархив содержал свыше восьмидесяти тысяч фотографий преступников. А поскольку всех, кого обвиняют в преступлениях, или тех, чье преступление доказано, обязательно фотографируют, картотеки постепенно расширялись и непрерывно модернизировались. Поскольку отдел идентификации получал и обрабатывал двести шестьдесят тысяч комплектов отпечатков пальцев в год и поскольку он удовлетворял запросы по двумстам пятидесяти тысячам уголовных дел из комиссариатов всей страны, пожелание Уиллиса удовлетворить было нетрудно.