Дикая полынь - Цезарь Солодарь

"ДАЛИЯ". Самый серьезный институт бракосочетания в Израиле (Тель-Авив, ул. Авхаризи, 7, уг. Шломо-Гамелех и Арлозоров, т. 235906). У нас исключительные НЕВЕСТЫ - с учеными званиями, интеллектуальные, получают ренту, богатые и красивые, обладают квартирами и наличными деньгами. Возраст - от 18 до 65 лет. Говорим на идиш, немецком, румынском, венгерском, английском и французском яз.".

Я дословно переписал два объявления совсем не для того, чтобы посмешить читателей. Впрочем, когда торгашески предлагают невест и женихов из специального инвалидного отделения (и, вероятно, специально для инвалидов), тут уж совсем не до смеха. Эти объявления представляют интерес по более веской причине: часть "пожертвований", выкачанных у трудового люда заладноевропейскими сионистами в пользу несостоятельных невест и женихов, тратится, оказывается, на субсидии солидным фирмам по сватовству.

И, как я понял из бесед с бельгийскими и голландскими евреями, для них весьма слабое утешение, что их кровные денежки получает даже "самый серьезный институт бракосочетания в Израиле"!

Есть еврейское народное речение о благотворительных сборах едкое, но не вполне переводимое, приблизительно такое: "Стучать в кружки". Разумеется, денежные.

Сионисты неистово стучат в кружки. Пускают их по кругу. Из дома в дом, из города в город, из страны в страну. Да, круг довольно большой, иногда он пересекает океан. Ведь бельгийские и голландские сионисты, жертвующие значительные суммы Израилю, сами получают на важные мероприятия пожертвования от американских сионистов. Скажем, на курсы по изучению иврита, на перемещение беженцев из Израиля, на проведение конгрессов сионистских федераций.

Сионисты стучат в денежные кружки. Да вот "добровольные жертвователи" что-то все меньше и меньше опускают туда денежек. Особенно ощущается это среди трудового люда.

Сионисты угрожают, стращают, скандалят. Но "антисемиты" стоят на своем и денег дают все меньше и меньше. Еще несколько лет тому назад они покорно внимали перекочевавшему из Израиля словечку "совланут", что означает "терпение". И платили.

А ныне потеряли всякое терпение и не желают дырявить свой - и без того израненный инфляцией - бюджет в угоду сионистским затеям.

Стучат сионисты в денежные кружки, стучат, не жалея своих рук и чужих барабанных перепонок.

"КОНТРИБУЦНИКИ" И...

Этот диалог мне довелось услышать на окраине Роттердама, в чуланообразном магазинчике бижутерии и сувениров. Говорили супруги на идиш, явно не догадываясь, что я, единственный покупатель, понимал, о чем шел разговор.

Жена многозначительно сообщила вернувшемуся с товаром мужу:

- Опять приезжали они.

- Контрибуцники? - встрепенулся муж.

- Эта парочка совсем не виновата. Им велели пойти за пожертвованиями. Не они - явились бы другие.

- Не будь овечкой! Сионисты знают, кого посылать за налогами, еще раздраженней возразил муж.

- Они обещали прийти вечером.

- И ты не сказала, что лучше бы им пойти в землю?

Впрочем, "в землю" - чересчур дословный перевод с идиш. Вернее было бы - "в преисподнюю" или даже в "тартарары".

Тут уж взорвалась жена:

Смотрите, какой храбрый! Ты это не мне, ты это головорезам из "Бнай-Брита" скажи!

На сей раз супруг, должно быть, заподозрил меня в знании идиш и перешел на польский язык.

Оторвавшись от груды медных тарелочек и пепельниц с традиционным изображением голландской ветряной мельницы, я сказал:

- Извините, я и по-польски понимаю.

Торговец вначале обмяк. Но, узнав, что я иностранец, успокоил жену:

- А какой тут секрет? И "Бнай-Бриту" и "Егуд габоним" я даю не чужие деньги. Чтоб они так забыли дорогу к нам, как я от себя отрываю. Ты, конечно, постеснялась напомнить им, что только на прошлой неделе у нас выманили изрядную толику на курсы иврита! А до того вытянули на священные книги для бойскаутов. А до скаутов с меня же выцарапали последний взнос на женщин.

- На каких это женщин? - В голосе супруги зазвенели нотки ревности.

- Не шуми! Быстро ты забыла "Неделю в пользу женщин Сионас".

- Но сейчас они требуют не на женщин и не на курсы. А на газеты.

- Можешь мне поверить, я как-нибудь переживу, если в Голландии будет чуть меньше сионистской прессы.

- Они собирают на израильские газеты.

- Слушай, ты не тронулась? Значит, к тебе приходили просто жулики!

Торговец обратился ко мне:

- А вы как думаете?

Я вначале тоже думал, что госпожа Штейснер не поняла функционеров из амстердамского "Бнан-Брита". И очередное пожертвование, именуемое роттердамским торговцем то контрибуцией, то налогом, то штрафом, предназначено для иной цели.

Но и другие голландские евреи, к которым в эти дни наведывались бнайбритовцы, подтвердили, что очередная "благотворительная" акция сионистов предназначена в помощь израильской прессе.

Обычно сионистские функционеры не любят сообщать представителям прессы, тем более советской, на что идут деньги, выкачанные ими у еврейского населения тех стран, где они работают. И все же я обратился к прыткому Шмуэлю Ленцу, дежурившему у амстердамского еврейского музея на Новой рыночной площади - там, где он обязан ежедневно подлавливать туристов и заманивать их на вечерние сборища сионистских молодчиков. ("Немножечко разговоров на политические темы и много веселых развлечений".)

В то утро, увидел я, группа молодых туристов не только не клюнула на приглашения сионистского коммивояжера, но дружно вышвырнула из автобуса брошюрки, старательно разложенные на сиденьях. Оставшись с носом, раздосадованный Ленц потерял привычную выдержку и чрезвычайно раздраженно ответил мне:

- Да, мы собираем деньги для израильской прессы! - И, чтобы окончательно сразить меня, язвительно добавил: - И не дадим больше умирать тельавивским газетам на русском языке!

Одно время существовали в Израиле две газеты на русском языке "Наша страна" и "Трибуна". Одинаково шовинистические, одинаково крикливые, одинаково безграмотные. И тем не менее они систематически подкалывали, подлавливали, подзуживали одна другую.

С какой целью? С единственной - выйти хоть на грудь вперед в спринтерском состязании на самое сногсшибательное антисоветское измышление!

И ежели "Трибуна" публиковала очередную "московскую сенсацию", состряпанную на кухне сионистского блока МАПАИ, то "Наша страна" незамедлительно выпаливала удесятеренную клевету на ту же тему, но уже со ссылкой на пропагандистский арсенал сионистского же блока. Впрочем, газеты иногда мирно менялись источниками брехни - хозяин-то у них один.

Будем справедливы, больше рвения проявляла все же "Наша страна". Чтобы обойти "Трибуну", она зачастую публиковала "сообщение из Москвы" в двух вариантах с концовками совершенно противоположного смысла. И посрамленной "Трибуне" приходилось на следующий день придумывать свою - третью!

А сионистским заправилам подобная "полемика" приходилась по вкусу: ведь она создавала у новоприбывших видимость борьбы между "разными партиями".

Не гляди на кличку, а гляди на птичку, говорит пословица. Новоиспеченные израильтяне быстро сообразили, что все птички из семейства утиных обе газеты выпускают из одного сионистского гнезда. И перестали принимать всерьез полемику тель-авивских печатных органов, которая велась в традициях "Ермолки" и "Котелка" из шолом-алейхемской Касриловки. Помните? "Когда возникает настоятельная необходимость в том, чтобы выругать, ошельмовать друг друга, когда иначе уже никак нельзя, - рассказывал писатель, - "Ермолка" называет своего соседа "Обшарпанным котелком", а "Котелок" обзывает свою соседку "Гнилой ягодкой".

Чтобы спасти от кончины оба детища, сионистские хозяева сочли за благо слить воедино "Обшарпанный котелок" с "Гнилой ягодкой", то бишь "Нашу страну" с "Трибуной".

И дела совмещенной "Нашей страны" из рук вон плохи. Не спасают даже захватывающие объявления:

"К сведению научной общественности в Израиле и за границей. Я, Авраам Гитерман, проживающий в городе Кфар-Саба, разрабатываю сейчас научную тему: "Силы природы и причины, приведшие к мировому потопу". Многое уже разработано".

Да, не сумел Авраам Гитерман вкупе со стариком Ноем вытянуть сионистскую газетенку на стезю благополучия. И "Наша страна" в свое время прибегала к испытанной приманке - страшным детективным романам с продолжениями. Каждая серия "захватывающе" обрывается на самом "душераздирающем" моменте.

"Сатана в юбке" - так называется один из детективов. Сюжет умопомрачительный - ценой зверского убийства неизвестная овладевает секретом "ракетной электронной пташки, за которую русские дали бы уйму денег". А имя автора романа редакция покрыла мраком тайны. То ли оттого, что он хронически воюет с элементарными правилами синтаксиса, то ли для пущего подогрева интереса к тель-авивскому подобию вестерна.

Однако упрямый читатель все равно почему-то не помчался со скоростью электронной пташки к газетным киоскам. И, вконец отчаявшись, газета принялась публиковать сенсационные мемуары некоего Леонарда Гендлина о его встречах с мастерами советской культуры, густо заквашенные на клеветнических дрожжах.