В проклятых землях - Елена Самойлова

«Там не просто холодно, там адски холодно. Превратишься в ледяную статую раньше, чем успеешь это осознать, и я тебе ничем помочь не смогу. И никто не сможет, даже тот, кто построил эту прогулочную дорожку».

А знаешь, самое смешное, что Джеру бы здесь наверняка понравилось.

«О да-а-а, Джерайн всегда пробирался туда, куда не просят, и чем крупнее буквы на табличке вроде „Не влезай — убьет!“, тем сильнее ему хотелось туда попасть. Для него банальное „нельзя“ без подробного объяснения, почему нельзя — как открытая вена для голодного вампира. Хочешь, чтобы д'эссайн-артефактор взялся за дело — сообщи, что задача ему не по зубам, и даже не стоит пытаться ее решить. В девяти случаях из десяти д'эссайн угробит кучу времени, но докажет, что небо черное, земля круглая, а кошка может быть жива и мертва одновременно».

Фэй, я все поняла, кроме кошки. При чем здесь некромантия?

В ответ браслет пробурчал что-то неразборчивое на тему недалеких сидхе, которые не различают науку и магию, а я подняла голову, рассматривая крошечные искорки-звезды. Странно, что их так мало — в летнюю ночь, когда у меня было время рассматривать небо, мне всегда казалось, что звезд-бисеринок на темно-синем, почти черном бархате так много, что сосчитать их не удастся за всю жизнь, а здесь можно не потратить и часа. Да и расположены они теперь как-то отдельными небольшими группками, будто крохотные островки на морской карте. Аметистовый остров, чуть в сторонке от него — сундучок с самоцветами…

«Лесс, ты долго собираешься глазеть на это? Может, у тебя здесь время и не ограничено, но ты уверена, что Джер долго протянет один посреди Запретных земель? Выжить-то он, быть может, и выживет, вот только вряд ли его культурный уровень от этого повысится».

Фэй, ты когда-нибудь научишься говорить кратко и по существу?

«Поясняю для всех недалеких сидхе, которые пялятся на звезды вместо того, чтобы шевелиться! Одичает он, о-ди-ча-ет. Не сразу, но кто знает, сколько времени он там уже провел? Д'эссайны по сути своей лишь хорошо адаптированные к обществу хищники, и когда встает вопрос выживания в чужеродной и опасной среде… Мне продолжить, или сама догадаешься?»

Намек понят, будем выбираться.

Я медленно поднялась и сделала осторожный шаг к высокой стрельчатой арке, покрытой скользкой корочкой льда. Бросила прощальный взгляд на разноцветное созвездие над головой и пораженно застыла, когда поняла, что оно погасло. Вот так просто, будто кто-то накрыл звездочки огромной черной ладонью, смахнул искрящиеся бисеринки с плотного бархата неба.

Фэй, ты видел?

«Видел. Но даже знать не хочу, почему гаснут звезды в этом мире. И тебе не советую выяснять».

Браслет туго сжимает онемевшее от холода запястье, и я делаю шаг вперед, дотрагиваясь до арки, которая оказывается остро заточенной сталью, и лезвие моментально раскраивает кожу на левой руке, пуская тонкую струйку темной крови.

Я невольно остановилась, глядя в мир, окутанный сине-зелеными сумерками и пронизанный острыми иглами белесого лунного света. Уже знакомые Запретные земли, которые последние несколько сотен лет оставались практически неизменными. По крайней мере, кусты, усыпанные алыми плодами, похожими на сжатые кулаки, я не раз встречала на своем пути, когда вместе с Тираэлем-Равеном выбиралась в Приграничье после изгнания из подземной сидхийской Столицы. До сих пор помню, как эльф с омерзением кромсал эти самые «плоды», оказавшиеся не чем иным, как органами зрения этого странного растения. Хорошо хоть, что не средством нападения.

Человек, сидевший рядом с этими «глазастыми» зарослями, судя по всему, проблем с утонченной эстетикой не имел. Да и вряд ли его сейчас вообще волновали подобные проблемы — от одежды остались рваные грязные лохмотья, аристократически изящные руки были покрыты засохшей темной коркой, ногти отросли до таких размеров, что разумнее было назвать их когтями. Опустевшие ножны с одного конца потрескались в щепу и держались на поясе каким-то чудом. Голова опущена, и растрепанные длинные волосы, слипшиеся в тонкие серо-черные сосульки, закрывают лицо.

«По-моему, это не первый страждущий, встреченный тобой в подобном виде. И боюсь, что не последний. Но что-то мне подсказывает, что с этой дорожки лучше не сходить — обратно можем не вернуться вообще. Думаешь, это наилучшая перспектива?» — Голос Фэя чуть дрожал и слышался нечетко и приглушенно, словно чуткому механизму, собранному умелыми руками д'эссайна, было нелегко разговаривать на этой дороге, рассчитанной, судя по всему, только на одно разумное существо.

«Пойдем дальше?»

Я качнулась в сторону следующей арки, но в этот момент человек поднял испачканное лицо к небу и глухо, бессильно выругался.

Голос Дрейка, пусть даже охрипший и слегка надорванный, я узнала даже сквозь туманную пелену, отделявшую меня от мира за пределами дорожки, плитки которой сейчас напоминали плотно подогнанные друг к другу металлические чешуйки.

«Лесс, только не иди ему навстречу. Он ведь как-то выбрался отсюда. Сам!» — В голосе браслета скользнула нотка паники, а я едва заметно улыбнулась, облизнув внезапно пересохшие губы.

Невмешательство, равно как и попытка что-то изменить, может обойтись слишком дорого, но есть случаи, когда остаться в стороне просто нельзя. И, как мне кажется, эта странная дорога не просто так вывела меня к отчаявшемуся, потерянному вампиру.

«Я могу закрыть твое лицо „слепым пятном“, если ты не хочешь, чтобы он тебя узнал в будущем». — Фэй определенно понял, что отговаривать меня бесполезно. А не можешь пресечь, то хотя бы не мешай, — браслет придерживался такой позиции и в подобных случаях старался помочь.

Закрывай. Определенное знание в этом случае для Дрейка будет только лишним.

«А если он сам додумается? Когда-нибудь потом?»

Его право.

Почти невидимая граница, отделяющая меня от вампира с отсутствующим взглядом, расступилась с тихим шелестом в тот момент, когда я сделала свой выбор и сошла с железной драконьей чешуи на заросшую жесткой пожухлой травой проклятую землю. Прохладной липкой паутиной легло на мое лицо «слепое пятно», скрывающее сидхийские черты и делающее их расплывчатыми и нечеткими. Терпеть ненавижу это заклинание, каждый раз приходится подавлять желание убрать с кожи щекочущие ниточки, а нельзя — морок «поплывет» и разрушится.

Трава отозвалась тихим хрустальным звоном, и вампир поднял на меня глаза. На фоне мертвенно-бледного лица, напоминавшего посмертную маску, сейчас они казались особенно большими. Белки покрывала тонкая сеть кровеносных сосудов, как будто Дрейк уже успел забыть о том, что когда-то нуждался во сне. На ногах вампир оказался меньше чем за один удар сердца. Склонил голову, глядя на меня через мешанину свалявшихся волос.