РОТА - Андрей КОНСТАНТИНОВ

…Когда сверху донеслись выстрелы, к Самохвалову инстинктивно подтянулись практически все офицеры роты. Все молчали, напряженно вслушиваясь в треск радиостанции и в звуки боя наверху. Наконец мембрана разродилась искаженным отчаянным голосом лейтенанта Завьялова:

– Сошка, Сошка! Засада! Духов десять – с пляжа! У меня один трехсотый и… Кажется, уходят… нет… Кого-то в кусты тащат…

Самохвалов стиснул микрофон в руке:

– Дима, спокойно, спокойно… Займи оборону. Разберись – сколько их. В кусты сам не лезь… Понял меня?

– Понял!… Их тут…

Сверху уже не переставая били очереди. Самохвалов поднял голову, встретился взглядом с Рыдлевкой и сказал хрипло:

– Левон. Готовь резерв… Человек пять оставишь Орлову…

– Есть…

Между тем взвод лейтенанта Завьялова, довольно грамотно обороняясь, продолжал широким полукольцом отходить влево – вверх. Боевики, преследуя десантников, постепенно начали вылезать из густого кустарника. Хамзат на своем наблюдательном пункте, не видя того, как складывается бой, начал нервничать и терзать трубку «кенвуда».

– Сайд, Сайд… Ты скажешь, сколько собак?

Группа Сайда между тем пыталась атаковать Завьялова в лоб. Остальные старались кустарником выйти десантникам в тыл, чтобы напасть снизу и отрезать им путь к отступлению. Боевики хотели взять отбивавшихся десантников в кольцо, но те продолжали непрерывно отходить влево вверх, рассредоточиваясь в тумане. Митя Завьялов отходил последним, чтобы видеть, сколько боевиков примерно их атакует и чтобы прикрыть остальных. А лейтенанта страховал Тунгус, непрерывно стрелявший с руки из снайперской винтовки. Тунгусу казалось, что он «снял» уже несколько духов, но уверенности не было – боевики падали постоянно, и трудно было определить в тумане – когда они просто спотыкались, а когда их сбивали на землю пули…

– Сайд, Сайд! Сколько?! Сколько собак?!

Трубка наконец ответила Хамзату:

– Много. Совеем много, рота…

«Откуда там рота?» – не понял Хамзат и закричал в «кенвуд»:

– Что? Откуда – рота? Что, все пошли?

В голосе отвечавшего слышалась характерная для человека, ведущего бой, очумелость:

– Всэ, всэ пашлы!!

Хамзат обернулся к Асланбеку – его десятка, состоявшая только из чеченцев, была его последним резервом.

– Асланбек, твои люди… вперед. Проверь, сколько там гоблинов… Возьми гранатометы… Нам надо недолго подержать собак… Отряд «Джамар» уже двинулся к нам… Через пару часов они будут здесь.

Асланбек молча кивнул. Его десятка еще не успела уйти вниз, когда оттуда появился, тяжело дыша, расхристанный и грязный Алик. Он кинулся к Хамзату, округляя и без того большие глаза:

– Брат, там очень много русских… Можно, я останусь с тобой? Клянусь, я никого не подпущу к тебе!

Хамзату кровь бросилась в лицо, так ему стало стыдно, что Асланбек и его люди наблюдают эту сцену. Он схватил Алика за ворот и встряхнул, как щенка:

– Ты же чеченец! Убегают только собаки! Иди с Асланом, он тебе скажет, сколько там гоблинов и что они делают! Иди!

Алик, озираясь, ушел с десяткой Асланбека, а Хамзат остался на наблюдательном пункте лишь с двумя бойцами – его, можно сказать, личными телохранителями. Хамзат вслушивался в звуки боя, не замечая, что его начинает бить крупная дрожь…

У офицеров, слушавших рацию на КП роты, лица были не менее напряженными, когда радиостанция ожила очередной раз голосом Завьялова:

– Сошка, Сошка… У меня два «двухсотых», пять «трехсотых»… Один в погремушку… Треснула…

Самохвалов обернулся и крикнул ротному фельдшеру:

– Марченко! Пойдешь с резервом! Там у Завьялова один тяжелый – в голову.

Прапорщик кивнул, и Самохвалов повернулся к артиллерийскому наводчику лейтенанту Суханову:

– Никита! Вызывай огонь…

Закончить распоряжение ротному помешала вновь захрипевшая рация – голос Завьялова был совсем слабым и прерывался, как у пьяного:

– Сошка… Со-шка… Их… двадцать пять-тридцать… Идут напролом… Принимаю бой…

Через паузу, заполненную треском и уханьем, голос Завьялова донесся до Самохвалова в последний раз:

– Товарищ майор… шесть «двухсотых»… у меня семь – ранены… командир… артелей…

Рация затрещала и смолкла. Сверху на стрекот автоматных очередей стало накладываться уханье гранатных разрывов.

Самохвалов поднялся, закусив губу. Числов, ставший очень серьезным, покачал головой:

– Если гранаты, значит – работают вплотную…

Майор кивнул и дал отмашку Панкевичу, уже собравшему свой взвод, за исключением Ары и еще четверых, оставленных Орлову:

– Лева… Двигай наверх. Дай нам оборону организовать. Завьялов – еще молодой… Они отсюда – где-то в километре…

– Есть!

Панкевич со своим неполным взводом двинулся наверх. Капитан Числов успел дружески ткнуть его кулаком в плечо. Самохвалов же, не поднимая головы от рации, даже не посмотрел вслед ушедшим, он ждал, пока связист вызовет базу. База откликнулась быстро – голосом полковника Примакова, и майор начал докладывать:

– База, квадрат 1785, по улитке – семерка, вступил в бой. Судя по всему, разведка какого-то крупняка. Может, и Хаттаба. Как ждали, только раньше… Пока справляюсь…

– Давай, майор, справляйся, – отозвался Примаков. – У нас тут Рыжий, ты знаешь, в засаду попал. Глубоко. Сейчас ему помогаем. Как туман рассеется, тебя летуны навестят. Заявка давно подана… Туман, блин… Держись…

– Ага, – кивнул Самохвалов и попытался вызвать Завьялова. Майор четко, как диктор, выговаривал в микрофон:

– Дима, Дима, ответь… К тебе Рыдлевка пошел. Понял меня? Дима, ответь! Митя! Если не можешь – отходи. Ничего. Мы ждем… Только за собой подбери…

Но радиостанция молчала, не отвечая. Лейтенант Завьялов уже и не мог ответить – тяжело раненный в голову, живот и ноги, он лежал за большим валуном и еще стрелял в напиравших перебежками боевиков, стараясь прикрыть отход остатков своего взвода. Может быть, лейтенант Митя Завьялов, был и не самым лучшим разведчиком, может быть, он был простоват и не очень быстрого ума… Может быть. Но погибал он так, как и положено настоящему русскому офицеру, – без стонов и жалоб, прикрывая своих солдат…

Самохвалов оторвался от рации, глянул красными глазами на Числова и Орлова:

– Так, Сергей, Вова… Не хер тут стоять. Давайте-ка, займитесь обороной рубежа – по всем статьям… Чтоб заодно и бойцы разогрелись… Пока можно, нужно как можно глубже зарыться… Ну, мне вас учить? Давайте, хлопцы… Саранцев – давай, не стой. Тебя тоже касается…

Офицеры разбежались по подразделениям, а Самохвалов снова повернулся к рации:

– Митя, Митя… Я не слышу тебя… Ответь Сошке… Митя. Спокойно скатывайся вниз, как на саночках. Туман на твоей стороне… Митя, ответь…