Стая (СИ) - Оксана Сергеева

— А драться до первой крови или как? Если запрещенных приемов практически нет, зачем судья? — поинтересовался Карпов.

— Судья для того, чтобы вас не убили. Бой остановят, когда один из противников будет нокаутирован или просто не в состоянии продолжать бой. А до первой крови… Вон губу тебе разбей и ты вышел из строя.

— Ясно все, посмотрим на это послезавтра, — устало выдохнул Паша.

— Лёня, вы свободны. Идите, приводите себя в порядок. Отдыхайте. Стас задержитесь на пару слов.

Лёнька резво вскочил и скрылся за дверью. Он давно уже мечтал скинуть с себя потную майку, от которой по телу уже пошел зуд, встать под теплый душ, а потом занырнуть в бассейн. В такое позднее время чужих в клубе не было. А кроме того, Лёня заметил, что один из бассейнов уже некоторое время закрыт для посетителей. По словам Дениса, теперь он отдан в распоряжении семьи Монахова. Ну и прекрасно! Шаурин не сказал, что больше туда никто не должен соваться, потому Вуич в предвкушении уже расплылся от удовольствия.

— Шаур, а ты знаешь, кто второй? — спросил Шаповалов.

— Знаю, вернее, слышал. Узнавал. Советую тебе, Саша, отбросить мораль, — сказал Денис, хотя глубоко сомневался, что у Карпова таковая имелась, — иначе ты труп. В следующий раз участники будут определены по жребию. Это сейчас по договоренности.

— Понял, — кивнул Саня.

— Видел я ваши тренировки, — продолжил Денис, обращаясь к нему, — твоя главная задача — вывести противника из равновесия. Потом можешь делать с ним все, что хочешь. Хоть фарш.

Еще какое-то время они обсуждали детали предстоящего боя. Трудно сказать, что на самом деле чувствовал в этот момент с виду более чем решительный Карпов, но Денис ощущал себя так, словно ему самому предстояло выходить на ринг.

Шаурин много сказал парням, попытался настроить их на нужный лад. Но не сказал одного. Не обмолвился, что для тех, кто будет находиться по другую сторону ринга, бойцы всего лишь игрушки — марионетки — разыгрывающие для Монахова и его гостей представление. Люди, которые заплатят деньги, сделают ставки, будут ждать зрелища, им не нужна просто смерть. Им нужны запах крови и пота, отчаяние и ярость в глазах, бессилие и поражение. Красивая постановка и желательно с выигрышем.

Те, кто на ринге, для них просто товар. А любой товар, как известно, имеет свою стоимость. Ценный будут беречь, брак — полетит в мусорную корзину.

Отпустив Шаповалова и его подопечного, Денис направился в бассейн, чтобы узнать, как долго Юлька собиралась плескаться. Еще не прикоснувшись к ручке двери, он поразился царившему внутри веселью. Музыкальный девичий смех доносился сквозь приоткрытую дверь и распространялся далеко за пределы гладких покрытых белым кафелем стен.

Никто не заметил его появления, хотя Денис не крался, не пытался заглушить звук шагов. Юлька ударила по воде, обдавая Леньку волной брызг, и со смехом ринулась к хромированным поручням. Зацепилась за них и даже успела взобраться на несколько ступенек вверх, чтобы вылезти из воды, но Вуич обхватил ее ноги и стащил с лестницы.

— Лёня! — резкий окрик Дениса прогремел подобно взрыву.

Особенная акустика, характерная для помещений подобного рода, только усилила эффект. В зале, насколько это возможно, установилась тишина, Лёня несколько удивленно замер, Юля высвободилась из его хватки и немного отплыла. Отдышалась.

— Юля! — Денис подошел к бортику и протянул руку. — Сюда иди!

Юля помедлила, посмотрела на Леню, снова пустила веер брызг ему в лицо и ухватилась за ладонь Дениса. Он выдернул ее из воды, и девочка, стараясь не упасть на мокром полу, схватила халат с лавочки. Накидывая его на плечи, влезла в сланцы и поспешила покинуть вмиг ставшее душным помещение.

Шаурин обернулся, посмотрев ей вслед. Отметил, что Самарина как ветром сдуло. Он исчез, будто минуту назад его тут и не было. Лёнька вылез из воды, обмахнулся полотенцем, чувствуя на себе прожигающий насквозь взгляд. Он мог бы проигнорировать его, но слишком хорошо знал это зверское выражение на лице друга, чтобы оставить все как есть.

— Шаур, ты чего? Подумаешь, позабавились немного, поплескались с девчонкой в бассейне.

— Лёня, — Денис подошел вплотную, — проститутка ты политическая, если еще раз тронешь ее хоть пальцем, я тебе ноги сломаю. Это понятно?

Лёня озадаченно хмыкнул и отбросил полотенце.

— Тебя что бешеная собака укусила?

— Ты знаешь, сколько ей лет, придурок! Или тебе совсем мозг вышибло в спортзале?

— Хрен ровесников не ищет. Сам знаешь. — Лёня развел руки в стороны и криво усмехнулся. — Если ты перед собой видишь красивую задницу, ты же не спрашиваешь, сколько этой заднице лет.

Шаурин до автоматизма отработанным приемом жестко бросил Леню через бедро и навис сверху, поддержав, чтобы тот случаем не расквасил себе затылок.

— Я тебя покалечу, слышишь? — тихо, своим обычным голосом сказал он, но угроза, какую содержали его слова, это спокойствие спрятать не могло. — Живого места на тебе не оставлю, если только посмотришь в ее сторону.

— Понял-понял. Никогда в жизни. — Лёня поднял ладони, откидываясь на лопатки. — Девочка моего друга — мой враг.

— Идиот. — Денис, отцепившись от него, распрямился во весь рост. — Монах с тебя шкуру спустит. И с меня тоже.

Как только Вуич вскочил на ноги, Шаурин столкнул его в бассейн.

— Остынь, Казанова.

Лёнька, отплевываясь, вынырнул из воды и огляделся.

— Зевс-громовержец, блин…

Оценить его остроту было некому.

Юлька выскочила из душа, подскользнулась, но не упала, чудом удержавшись на ногах.

Так быстро душ она еще никогда не принимала. Какое-то неведомое ранее чувство — может быть, тот самый адреналин? — подгоняло ее, вынуждая делать все быстро. Только быстро не получалось, выходило неловко и коряво, просто из рук все валилось.

Страдая сухостью кожи, Юля предпочитала не вытираться, чтобы лишний раз не вызывать раздражение. Как обычно, она обернула большое белое полотенце вокруг тела, и потянулась за… А фен-то остался в сумке, а сумка в кабинете. Прямо как в той страшной сказке: иголка в яйце, яйцо в утке, а утка…

Безо всякой задней мысли она юркнула в кабинет и ахнула, почти вписавшись в широкую грудь своего любимого, подпиравшего стенку у входа в раздевалку. Да, любимого, но еще не настолько, чтобы щеголять перед ним в столь жалком одеянии, которое хоть и прикрывало ее прелести, но слететь могло в два счета. Ретироваться, снова скрывшись за дверью, не удалось, потому что Денис шагнул вперед, вынуждая ее податься назад. Кроме как отступить под его натиском, деваться было некуда. Юля и отшагнула, забившись в угол, моля Господа, а заодно и Дьявола, чтобы полотенце не свалилось прямо к ногам «захватчика».