Нехорошее место - Дин Кунц

Бобби задыхался. Грудь ныла, легкие точно ссохлись. Он сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул.

Потом еще раз.

Ба, да у него на руках кровь! Как и у Фрэнка. Порванная обивка. Джекки Джеке. Вспомнил!

Бобби дернул было руку, но Фрэнк не отпускал.

– Не здесь. Ненадежное место. Слишком опасно. Чего это меня сюда принесло?

Бобби осмотрелся. Куда ни глянь – дремучий зимний лес. Смеркалось. Колючие лапы высоких сосен сгибались под тяжестью снега. В неподвижном воздухе стоял аромат хвои. Лес как лес – чего тут опасного?

Между тем Фрэнк не отрываясь смотрел куда-то за спину Бобби. Бобби обернулся. Лес позади него кончался, дальше поднимался заснеженный склон. Наверху виднелась бревенчатая хижина. Не какой-нибудь невзрачный домишко, а ладное, основательное жилище, к которому явно приложил руку хороший архитектор. Для человека со средствами, мечтающего отдохнуть на природе, более подходящего дома не найти. Крыша и навес над крыльцом были занесены снегом, по всем карнизам поблескивали в холодных лучах заката острые сосульки. Свет в окнах не горел, не струился дымок из трубы. По всему видать – в доме ни души.

– Про эту хижину он уже знает, – дрожащим голосом сказал Фрэнк. – Я ее купил на чужое имя, а он все равно пронюхал и как-то раз явился сюда. Я чудом уцелел. Нет, сюда он наверняка наведывается – проверяет, не вернусь ли.

Как же так? Неужели они прямо из агентства перенеслись на склоны Сьерра-Невады или еще каких гор? Бобби обдало холодом. Кое-как совладав с собой, он выдавил:

– Фрэнк, что...

Мрак.

Светлячки.

Полет.

Бобби кубарем скатился на пол и наткнулся на журнальный столик. Фрэнк отпустил его руку. Столик с грохотом опрокинулся на дубовый пол, упала ваза, посыпались какие-то хрупкие безделушки.

Бобби здорово ударился головой. Он встал на колени и попытался подняться, но не сумел: перед глазами все плыло.

Фрэнк был уже на ногах и, тяжело дыша, озирался.

– Мы в Сан-Диего. В этой квартире я когда-то жил. Но он и про нее узнал. Пришлось удирать.

Он протянул руку – другую, не пораненную – и помог Бобби подняться. Бобби машинально повиновался.

– Тут, оказывается, живут, – заметил Фрэнк. – Нам повезло: хозяева, видать, на работе. Мрак. Светлячки.

Полет.

Теперь Бобби стоял перед ржавой железной калиткой между каменными столбами. За ней он увидел викторианский особняк с террасой, крыша которой заметно провисла. Ступеньки перед входом прогнулись, у перил не хватало перекладин. К дому вела растрескавшаяся неровная дорожка из цемента. Нестриженая лужайка заросла бурьяном. Именно такие дома фантазия детей населяет привидениями. Может, у него только в сумерках такой жуткий вид? Да нет, похоже, при дневном свете он выглядит еще кошмарнее.

– Нет, только не здесь! – встрепенулся Фрэнк.

Мрак. Светлячки.

Полет. С тяжелого письменного стола из красного дерева точно ветром сдуло кипу бумаг и разметало их по комнате. Бобби и Фрэнк очутились в кабинете с двустворчатыми окнами до пола и множеством книжных полок. Навстречу им из глубокого кожаного кресла поднялся старик в серых фланелевых брюках, белой рубашке и синем джемпере. Он с изумлением воззрился на пришельцев.

Фрэнк протянул к нему свободную руку.

– Доктор... – начал он.

Мрак. Бобби уже догадался, что за беспросветная, глухая темень окружает его во время телепортации. В этот миг его тело рассыпается на мельчайшие частицы и ему просто нечем видеть, слышать, осязать. Догадаться-то он догадался, но смелости ему эта догадка не прибавила.

Светлячки.

Вероятно, миллионы ярких мятущихся точек и есть не что иное, как атомы, из которых состоит его тело. При телепортации их удерживает вместе лишь усилие воли Фрэнка.

Полет.

Телепортация совершалась мгновенно, между распадом и восстановлением проходили ничтожные доли секунды, однако для Бобби этот промежуток тянулся дольше.

Вновь перед ними обветшавший особняк. Кажется, эта местность лежит где-то к северу от Санта-Барбары. Участок, на котором стоял дом, располагался ниже по склону холма, Бобби и Фрэнк смотрели на него поверх миртовой изгороди. Поняв, куда они попали, Фрэнк негромко вскрикнул.

Бобби сообразил, что встреча с Золтом и ему не сулит ничего хорошего. Но ведь и Фрэнк со своей телепортацией не подарок.

Мрак.

Светлячки.

Полет.

В отличие от прежних материализации (если не считать неуклюжего приземления в Сан-Диего), на сей раз Бобби едва устоял на ногах. Он по инерции сделал несколько шагов вниз по склону, однако Фрэнк держал его мертвой хваткой, словно они скованы наручниками. Оба упали на колени на мягкую, тщательно выстриженную траву.

Бобби отчаянно дернул руку, силясь освободиться, – не тут-то было. Из железных пальцев Фрэнка не вырваться.

Оглядевшись, Бобби увидел, что они попали на безлюдное кладбище. Над ними в лилово-сизом сумраке нависли огромные коралловые деревья и пальмы.

Фрэнк указал на могильный камень неподалеку.

– Там лежит наш сосед.

С трудом переводя дыхание, не в силах вымолвить ни слова, тщетно выдираясь из цепкой пятерни Фрэнка, Бобби взглянул на гранитную плиту и прочел:

"Норберт Джеймс Колрин”.

– Это она его погубила, – сказал Фрэнк. – Она велела своему распрекрасному Золту убить его. Он, видите ли, ей нагрубил. Нагрубил! У-у, стерва.

Мрак.

Светлячки.

Полет.

И снова кабинет, забитый книгами. Теперь старик стоял в дверях.

Бобби еще не опамятовался от телепортации. Ему казалось, будто он только что мчался по спиральному скоростному спуску, переворачиваясь вверх тормашками. Полет длился целую вечность, и Бобби уже не соображал, он ли движется или мир вокруг него летит и кувыркается.

– Напрасно я к вам заскочил, доктор Фогарти, – беспокойно произнес Фрэнк. Из раны на его руке на светло-зеленый участок китайского ковра капала кровь. – Если возле дома я попался на глаза Золту, он уже не отстанет. Не хватало, чтобы он явился к вам. Фрэнк, погодите... – начал было Фогарти.

Мрак.

Светлячки.

Полет.

Они перенеслись во двор обветшалого особняка, к заднему крыльцу – такому же перекошенному и дряхлому, как и терраса. На первом этаже горел свет.

– К этому дому и близко подходить нельзя, – задрожал Фрэнк. – Скорее прочь отсюда.

Бобби напрягся, приготовился к телепортации. Ничего не произошло.

– Прочь отсюда, – повторил Фрэнк. И опять ничего. Фрэнк раздраженно выругался.

Тут дверь дома отворилась и на крыльцо вышла женщина. Завидев непрошеных гостей, она остановилась как вкопанная. В густевшем лиловом сумраке разглядеть ее лицо было трудно, зато силуэт в лучах яркого света, падавшего из кухни, вырисовывался отчетливо.