Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

Гирсу, по-прежнему привязанного к шестам, водрузили на спину вьючного зверя, похожего одновременно на низкорослого коня и на кабана - с двумя кривыми клыками, торчащими из пасти. Пенну погнали пешком. Всадник на базилиске держал веревку, которой были стянуты ее запястья.

А Хазред шагал следом. Его вроде как охраняли и даже приглядывали за тем, чтобы он не сбежал, но вместе с тем никто не бил его кнутом, когда он отставал или спотыкался, не кричал на него грубым голосом, чтобы он не мешкал и не надеялся спасти свою вонючую шкуру… Словом, его как бы и не замечали вовсе. Так что, вероятнее всего, Хазред шел вместе с пленниками по доброй воле.

Отряд троллоков пробирался по болоту все утро, до тех пор, пока солнце не поднялось в зенит. Тут они сделали остановку, но вовсе не для того, чтобы передохнуть, как можно было бы решить, а ради встречи с проводником. Впереди маячила Топь-Душеедка - обширное, наполовину залитое водой пространство, где не росло ни одно дерево. Пройти здесь можно было лишь по едва заметной тропке, которую в совершенстве знали лишь проводники.

Но худшее, чем грозила Топь-Душеедка случайному путнику, была даже не лютая смерть в болоте (а там люди и животные умирали, случалось, по нескольку дней кряду, так медленно засасывало их в бездну). Здесь что-то странное происходило с рассудком и душой создания, оказавшегося посреди Топи. Об этом рассказывали разное, но суть неизбежно сводилась к тому, что никто не выходил из этой Топи таким, каким вошел в нее.

Здесь необходимы были проводники. Таковых на краю Топи обитало несколько - трое или четверо братьев. Сколько их в действительности - этого не знал никто, поскольку их никогда не видели собравшимися вместе. Они всегда находились в пути.

Старейшина троллоков приказал отряду ждать, а сам направился к маленькой круглой хижине. На крыше этой хижины росли грибы - синеватые шляпки на длинных тонких ножках. Вокруг этих грибов, ядовитых даже с виду, тем не менее неустанно кружили мошки.

Старейшина потянул за разлохмаченную веревку, свисавшую с притолоки, и раздался глухой звук медного колокольчика. Вскоре дверца отворилась, и на пороге появился проводник - низкое сгорбленное существо, достигавшее руками земли. Оно потопталось на месте и вдруг прямо на глазах у наблюдателей начало расти. Не сразу можно было понять, что оно попросту выпрямляется. Вот оно ростом со взрослого троллока, а миг спустя - уже в полтора раза выше… Скоро оно стояло совершенно прямо, и теперь его можно было рассмотреть.

Тощее, крепкое тело существа состояло, казалось, из угловатых веток. Грубой фактуры темная одежда, напоминающая кору, плотно прилегала к коже - никаких драпировок или складок. На ногах - гигантские сапожищи, зашнурованные до бедра. Но диковинней всего было лицо - очень узкое, со множеством морщин и ярко-зелеными глазами, которые, казалось, были узниками на странной физиономии.

– Ашам, - глухо выговорило существо, и всем вдруг стало ясно, что оно назвало свое имя.

– Уважаемый Ашам, - прокашлявшись, заговорил старейшина.

Но существо сразу же перебило его, подняв узловатую руку-ветку:

– «Уважаемая» - так надо ко мне обращаться. Я прощаю вам невежество и неспособность отличить мужчину от женщины и женщину от мужчины, потому что вы, несомненно, принадлежите к низшей расе. Но больше не совершайте ошибок. Я гораздо добрее моих братьев.

– Уважаемая Ашам, - проговорил старейшина, медленно закипая от негодования, - могу ли я для начала (припадая к вашим уважаемым стопам в уважаемых сапогах, разумеется!) узнать, отчего это вы считаете троллоков низшей расой?

– Вы теряете в топях рассудок, а подчас и душу, - ответила Ашам. - Вы страдаете от укусов насекомых и умираете, отведав болотной пищи. И что же? Вместо того чтобы очертя голову бежать из болот, которые стремятся вас уничтожить, вы продолжаете влачить здесь свое жалкое существование. Высшая раса давно бы нашла себе лучшее место для жизни.

– Возможно, лучшие места для жизни уже заняты, - заметил старейшина.

Ашам пожала плечами:

– Высшая раса уничтожила бы соперников.

– А возможно, нам нравится жить на болотах!

– Высшая раса не любит тех, кто пытается ей досадить.

– Хотите сказать, что вы принадлежите к высшей расе? - спросил старейшина прямо.

Ашам вздохнула:

– Я живу так, как мне нравится. Здесь ничто не смеет меня убивать. Я свободна, прекрасна, умна и не рискую потерять мою душу, потому что храню ее не в теле, а в другом месте. Все это - отличительные признаки высшей расы. И если вы сумеете угодить мне, то я переведу вас через топи.

– Многочтимая Ашам, - сказал старейшина, - мы целиком и полностью… гхм!… согласны с вами и готовы… гхм!… признать ваше превосходство.

– Давно бы так, - заметила Ашам.

И тут раздался вопль:

– Анберрас! Анберрас! Чума на твою голову, Анберрас! Убирайся в дом и сиди там тихо! Опять принялся за свое? Я тебя накажу!

«Многоуважаемая Ашам» вдруг вздрогнула, втянула голову в плечи и начала быстро складываться, сворачиваться в тугой комочек. Скоро она уже превратилась в крохотное горбатенькое существо, которое торопливо покатилось обратно в хижину.

На тропе появился троллок: зеленокожий, с большими, странно печальными серыми глазами и бледным ртом. Он был одет в кожаную одежду. Плащ шумел при каждом его движении. В руке он держал палку с прикрепленным наверху фонарем. Несмотря на то что день был в разгаре, в фонаре горел огонь.

Болото сияло в солнечном свете. Мириады паутинок летали в воздухе, и каждая из них, покрытая влагой, сверкала под лучами.

Роса блестела и в волосах троллока.

Он подошел к путешественникам, окинул их беглым взглядом и, узнав старейшину, поздоровался:

– Привет тебе, Клаве. Я - Хаши. Помнишь меня?

Клаве угрюмо кивнул и перевел взгляд на хижину. Ему было неприятно. Остальные чувствовали неловкость.

Очевидно, Хаши давно привык к подобным происшествиям, потому что совершенно спокойно произнес:

– Простили бы вы меня, а заодно и этого непутевого Анберраса! Я заметил вас издалека и спешил, как только мог, да только Анберрас, разумеется, успел добраться до вас первым.

– Кто такой Анберрас? - спросил старейшина Клаве хрипло. Он изо всех сил старался не потерять лицо на глазах своих соотечественников.

– Один безумец, - ответил Хаши. - Я нашел его на болотах. Прямо здесь, в топях. Его уже засосало по плечи, а насекомые вились вокруг и кусали его в лицо. Там водится одна особенно зловредная мошка, она любит высасывать глаза… Я вытащил его, хотя лучше было бы его утопить! Иногда стоит помогать болоту довершить его черное дело, а не препятствовать в этом. Иногда Анберрас вспоминает о том, кто он, и разговаривает вполне связно. Но чаще он воображает себя эльфийкой по имени Ашам и требует, чтобы ему оказывали почести, как принцессе эльфов.