Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Лебедев

4. КОНУНГИ. ОБРАЗОВАНИЕ ГОСУДАРСТВА В СЕВЕРНЫХ СТРАНАХ

Объем функций

Преимущества конунгов были предопределены их принадлежностью к высшему звену административного аппарата, генетически — племенного, но без резкой ломки преобразовывавшегося в государственный. Конунг в полном объеме своих прав, наряду с титулом herkonungr («вождь рати», как и sffikonungr, акцентирующим военный аспект), именовался pjodkonungr — «вождь народа», от pjod (готск. piudas — «народ-войско»), обозначавшего всю целостность общественного организма (Энгельс, 21:142-144); отсюда же исландское «народовластие» — pjodveldi (Стеблин-Каменский 1967:16-19).

Власть конунга выражалась понятием riki — «держава, господство, государство»: Харальд Прекрасноволосый hann vann riki under sik — «взял всю державу под себя» (Haralds saga ins harfagra, 6): тем же словом обозначалась подчиненная власти свейского конунга область: Sveariki — Свейская Держава.

Эта власть восходила к племенным институтам: Jijód осуществлял konungstekja, выборы конунга; даже в XIII в. «принять и прогнать конунга» — laga och vraka konung оставалось исконным правом. Свободу выбора, правда, ограничивали, во-первых, сакральность королевского рода, через Инглингов восходящего к божествам, к Одину, Ньерду, Фрейру; во-вторых, реальная мощь этого рода, отношения претендента на престол со знатью, «могучими бондами», состояние его дружины; и, в-третьих, эффективность тех мероприятий, которые конунг осуществлял во время своего правления, закрепляя право избрания за своими наследниками.

Превратить в полной мере pjód в yrpyjód:, «народ-войско» — в «подданных» — подчиненное конунгу ополчение, а затем и в плательщиков даней и податей, lydskyldir,— вот цель, к которой из поколения в поколение стремились скандинавские конунги эпохи викингов. И достигали ее: Haraldr hafdi allan lyd і land і prcelkat ok atjat — «Харальд (Прекрасноволосый) весь народ в стране поработил и подчинил», — так оценивает первые успехи королевской власти «Хеймскрингла» (Hakonar saga góda, I).

Начиная борьбу за объединение страны, Харальд поклялся подчинить се med skal tum okskyldum okforradi — «с данями, поборами и правлением»; достижение этой цели и воспринималось бондами как «отнятие одаля», когда они вынуждены были платить конунгу, поднявшемуся над «племенными» конунгами — вождями традиционных фюльков, единому на всю страну — все прежние подати, landskyldir (Haralds saga ins harfagra, 4, 6). Skyld ok skattr — «подати и дани» — вот основная цель государственной политики королевской власти на протяжении эпохи викингов. Поступления эти по форме традиционны и восходят к племенным институтам чуть ли не времен Тацита (Ковалевский 1977:110), но в Скандинавии до конца IX в. они распределялись между родовой знатью разрозненных племенных областей и более дробных территориальных, соседских и родовых образований. В конце IX — первой половине X в. в распределении этих поступлений происходитрезкий количественный сдвиг: они концентрируются в распоряжении конунга, а это создает возможность для качественных политических и общественных преобразований.

Обозначаемые чаще всего собирательным именем skattr и действительно восходящие к племенным skattgjafir, дарам добра, добровольным приношениям, дарам (gjafir), известным еще во времена Инглингов (Ynglinga saga, 9-10,26), «дани-подати» включали и так называемые «носовые деньги», некий вид подушного обложения «подданных», tegngildi ok nefgildi (Olafs saga ins helga, 136). В распоряжение конунга поступали и сборы bordleidangr, сдача продуктов для корабельных команд, собиравшаяся с части домохозяев во время ополчения; и всевозможные судебные штрафы за преступления — sakeyrir; таким образом, королевская власть в Норвегии реализует те же цели, что княжеская (великокняжеская) власть в Древней Руси IX-XII вв., «монопольное право дани и суда» (Насонов 1951: 32); конунгами были монополизированы и некоторые специфические, локальные сборы, такие, как fmnfór ok finnkaup, право сбора дани и торговли с лопарями (вспомним о конфликте Торольва, сына Квельдульва, с конунгом!); а при внутренних конфликтах, подавляемых «полицейскими» мерами, с непокорных областей взимался herskattr, военная контрибуция. Все эти сборы, безусловно, давали конунгу значительные дополнительные средства. Основой же существования королевской власти и подчиненной ей вооруженной силы, на раннем этапе — в буквальном смысле одним из источников ее пропитания, стал скандинавский вариант «полюдья», «кормления» — вейцла (veizla, шв. gjord).

Механизмы управления

Первоначально — пир, который бонды периодически устраивали в честь своего местного конунга или хавдинга, — вейцла после «отнятия одаля» стала исключительно королевской прерогативой, которой конунг либо пользовался сам, либо мог пожаловать кому-то из своих приближенных. Со времен Харальда Прекрасноволосого норвежские конунги с дружиной регулярно разъезжали по стране, и население каждой местности обязано было к указанному времени доставить строго регламентированное количество продуктов. Численность дружины постепенно возрастала: при Олаве Святом (1016 г.) она возросла с 60 до 100 дружинников, затем превысила этот порог. Олав Тихий (1066-1093 гг.) возил с собою уже 240 человек.

Господствующий класс, складывающийся и объединяющийся вокруг конунга, существовал во многом за счет ресурсов крестьянского хозяйства бондов: «…вейцла послужила специфической организационной формой выкачивания из крестьянского хозяйства прибавочного продукта, первоначально — в виде натуральных поставок для королевских пиров» (Гуревич 1967:142).

Наряду с вейцлой хозяйственной базой конунга и его дружины становится своего рода «домен», комплекс земельных владений конунга, обозначавшийся термином konungsgardr, букв, «королевская ограда» (Magnuss saga ins góda, 15); в Швеции он назывался «Уппсальский удел», Uppsala ód, и был связан с главным языческим храмом и королевской резиденцией свеев (Ковалевский 1977:111). На протяжении всей эпохи викингов происходит рост королевских владений. Со времен Харальда Прекрасноволосого норвежские конунги строили в разных областях страны «королевские усадьбы», konungsbń (husabu, husbu). Выполняя определенные податные функции, они образуют сеть независимых от традиционной племенной структуры, непосредственно подчиненных конунгу административных центров. Процесс их формирования в Дании начался еще в первой половине IX в. (Randsborg 1980: 31, 80), в Норвегии — после середины IX в. (Гуревич 1967: 119). В Швеции Снорри приписывает создание подобной системы одному из Инглингов, Онунду-Дорога (Braut-Ónundr), который sett bu sini hverl stórherad a Svipjod ok for uin allt landit at veizlum — «поставил усадьбу себе в каждом большом хераде Свитьод и ездил по всей стране по вейцлам» (Ynglinga saga, 33). Не исключено, что с персонажем «Перечня Инглингов» здесь контаминированы загадочный король свеев Anondus, помянутый в Vita Anskarii, составленном не позднее 888 г. (Vita Anskarii, 16), и отец конунга Эйрика Эмундссона (Анундссона), правившего до 882 г. Если так, то Браут-Энунд реорганизовал шведскую вейцлу в середине или второй половине IX в., а его наследник закрепил эти реформы созданием общегосударственного ледунга. В таком случае укрепление государственной власти конунгов в Дании, Норвегии и Швеции проходило одни и те же фазы, и примерно одновременно.

Создание прочной экономической базы в виде королевских имений позволяло конунгу распоряжаться землями, контроль над которыми осуществлялся в виде вейцл и даней. Земли, точнее право на доходы с них, конунги раздают своим приближенным в виде ленного пожалования. Термин len — «лен» и кеннинг конунга lanar-dróttinn, ‘владыка ленов’, впервые встречаются в висах скальда Сигвата Тордарссона (до 1038 г.); Кормак Одмундарссон (вторая половина X в.) называет конунга jardhliótr— «дающий землю» (Гуревич 1967: 106,137). Об условном, служебном характере пожалований свидетельствует и рассказ о конфликте Олава Святого с оркнейцами, опирающийся на какие-то местные предания, где сказано: ег jarlar hófdu haft jafnan sidan londpau at leni en aldrigi at eign — «ярлы получали у него (Харальда Прекрасноволосого) эти земли как лен и никогда — как собственность» (Olafs saga ins helga, 100). Граница между условным пожалованием (len) и собственностью (eign) четко проведена.

Известны различные виды королевских земельных пожалований: dreckulaun — вознаграждение за устроенный для конунга пир; heidlaun — почетное пожалование земли, которое «свидетельствует о начавшемся уже вмешательстве королевской власти в отношения землевладения» (Гуревич 1977: 75-76). Однако основным видом лена оставалась раздача вейцл, и само слово veizla из обозначения пира постепенно превратилось в название годовых доходов феодала.

Отчуждая права старой родовой знати на традиционные, в общем, дары, дани, вейцлы, конунги не просто эксплуатировали древние племенные институты варварского общества, остававшиеся при этом, как иногда представляется, неизменными. Они предопределили целую серию глубоких социальных сдвигов, которые в конечном счете вели к преобразованию общества варварского в феодальное. Во-первых, это отчуждение подрывало позиции племенной аристократии, которая была вынуждена либо вступить с конунгами в борьбу и погибнуть, либо бежать из страны, либо получить вновь свои собственные, традиционные права, но уже в качестве королевского пожалования, то есть адаптироваться к требованиям феодальной иерархии и занять определенное конунгами место в составе феодальной номенклатуры (так конунг фюлька добровольно становится ярлом — напр. Egils saga Skallagrimssonar, III). Во-вторых, конунги создавали единый государственный фонд средств, который позволял обеспечить постоянное содержание вооруженной ранне-феодальной военной касты — королевской дружины (hird, grid, sveit) — и, опираясь на нее, повысить интенсивность эксплуатации, изымать часть экономического потенциала бондов, остававшегося раньше в их распоряжении. В-третьих, этим изъятием королевская власть существенно сужала возможности военной деятельности бондов, и прежде всего — дружин викингов (базировавшихся в конечном счете на ресурсах бондов и частично — родо-племенной знати); ограничивались и возможности поставленного под государственный контроль, превращавшегося в воинскую повинность народного ополчения — ледунга. В-четвертых, по мере развития этих процессов и стимулированной ими имущественной дифференциации бондов прогрессировала коммутация ледунга, который в XII-XIII вв. превратился (в Дании — полностью, в Норвегии и Швеции — частично) в денежный государственный налог.