Великий и Ужасный 3 - Евгений Адгурович Капба

Вдруг из фудтрака высунулся Бахар и радостно заявил:

— Отличные новости! Война началась! Там говорят — какая-то провокация в какой-то Буковине, и перемирие нарушено, работает авиация и артиллерия… Это ж хорошо, да? Можно собрать много черепов… Мы поедем на войну? Нам надо на войну. Буковина — это близко от Байкала? Мы к обеду успеем на войну?

Как же далек был этот островитянин от наших, российских реалий и расстояний! Примерно настолько же, насколько Буковина от Байкала.

— Я-а-а-ать! — выдохнул я. — Тут в пору или параноиком становится, или одно из двух… Что ж, это повод ускориться. Бахар — расплетай дреды!

— Скаи! Скаи, Бабай! Что за бред ты несешь? Мои дреды? Да в последний раз, когда кто-то пытался обкорнать мои дреды, я вынул ему кишки, прибил гвоздями к дереву и заставил водить вокруг хоровод в одиночку! — возмутился Двухголовый. А потом как-то вдруг посерьезнел. — Что, правда — надо расплести?

— Бахар, надо. И переодеться тебе тоже — надо. Если не будешь сильно высовываться из фудтрака и пару прядей скинешь на лицо, то непривычный к нашим рожам наблюдатель может принять тебя за меня. Так что придется, деваться некуда… Для конспирации!

Конечно, специалиста типа Риковича не обманешь, но в целом для дилетанта или соглядатая из простолюдинов от какой-нибудь банды типа Формации или аристократического клана типа Ермоловых картина будет понятная: гоблин, человек, урук, катят на восток. Всё нормально. Куда делся второй урук? Да хрен его знает! Хотя и на Риковича мои ухищрения могли подействовать: «Не влезай — убьет» и ему по мозгам пройдется дай Боже! Глядишь, если близко не подойдет — то и обманется.

— Гарн… — призадумался Бахар. — Это я не буду больше Швабром, получается? Бубхош бурзум багронк… Хрен с ним. Кузя, у тебя есть вязальный крючок? И нужна горячая вода.

* * *

Грунтовка, куда я свернул, чтобы приготовится к отъезду, была мало пригодна для езды на электробайке. Этот двухколесный монстр любит хорошие асфальтированные шоссе! Так что мне пришлось дотолкать тяжело груженый оружием, снаряжением и одеждой мотоцикл до выезда на нормальную дорогу, и только после этого я развернулся к соратникам:

— По-идиотски себя чувствую, пацаны, — я пожал плечами. — Но что-то скребется на душе — надо ехать! Можете считать меня авангардными частями Орды, которые заняты разведкой боем: или встретимся в Братске, как договаривались, или вы про меня услышите!

Это было очень интересное ощущение: двое из троих были со мной едва знакомы, и Кузя — та еще падла, но эта троица казалась мне близкой и родной, не меньше чем Хуеморген, Витенька, Хурджин, Шерочка с Машерочкой… Сергей, Бахар и, конечно, мелкий гоблин — все они были наши. Наши!

— Давай, Бабай! Надо — значит надо. Мы тебя прикроем. Продадим всю шаурму в мире, набьем морды всем придорожным негодяям и подвезем толпу автостопщиков, — улыбнулся Ивушкин. — А потом догоним тебя, и пойдем по следам из разбитых голов и пожаров, и точно найдем!

Бахар, одетый в мою кожанку, мою футболку и мои джинсы, протянул очень странную бандану с бисерной вышивкой:

— Это с Борнео. Замотай свою рожу по самые глаза — чтобы никто не догадался! Считай — подарок.

Пожалуй, в его словах был резон: толстая байка с капюшоном, безразмерные штаны, кроссовки, прическа в виде множества косичек, а теперь еще — бандана… Всё это неплохо скрадывало мою внешность.

— Ваще-то… Ваще-то я думал тебе потом отдать, но держи щас, — Кузя сунул мне в руку крохотную гоу-про камеру. — Носи на шее вместо амулета. Мне до усрачки нужны будут видосы, ага?

И шмыгнул носом, и перднул, и прослезился, и зевнул, и почесал жопу. Видимо, сильно переживал.

Я оседлал байк, крутанул рукоять, и рывком вывел мотоцикл на трассу. Впереди было три тысячи километров до Байкала, а там… А там — Эсси, неведомые враги и черт знает что еще!

— Вихри враждебные веют над нами…. — пропел себе под нос я, поставил подошву кирзового бахаровского сапога на педаль, глубоко вдохнул — и втопил на полную.

Навстречу солнцу.

КОНЕЦ третьего тома.ъ