Бабочка на запястье - Анель Ромазова

— Помню. Не сбегать, Тимура не доставать и не открывать дверь незнакомым дяденькам. Пистолет в прихожей под твоей толстовкой, — подняв глаза к потолку перечисляет то, что я ей вдалбливаю по сто раз, перед уходом. А вот в то, что послушается, не верю нихрена. Поэтому и приставлю Тима, как няньку, наплевав на дополнительный риск, что вычислят его маршрут. Такая вероятность всегда присутствует, как не осторожничай.

— Отлично.

— Дамир, — оглядываюсь, — Что с видеокассетой? Еще не готово?

— Нет, — выгружаю довольно грубо.

Бахаю со всей силы древесиной об косяк. Сука! Это гораздо сложнее, чем я думал. Ложь корежит изнутри, как жестяную коробку под прессом. Потерять, я могу ее не только, не сумев защитить, но и превысив свои полномочия в наших псевдо отношениях. Умом понимаю, но тут как внутренний блок срабатывает. Боюсь ее переломать к чертовой матери.

Тимур ждет у подъезда, по тому, как нервно пристукивает по капоту, определяю, что гонец пришел с печальными новостями.

— Хакера ночью в больнице прикончили, — реагирую без удивления. Я Еву предупреждал, что так и будет. Лишние звенья в удавке, коллекционер обрезает безжалостно. И зачем, тоже вполне ясно, он не все нам рассказал, а теперь уже точно не скажет.

— Причина смерти?

— Асфиксия. В двадцать пять, знаешь ли, естественно уснуть и не проснуться, — Тим вещает со спокойствием патологоанатома.

— Еве не говори, — предупреждаю его, жду до тех пор, пока кивнет, и только потом прыгаю в тачку.

Машина резко срывается с места, давлю стрелку на сто шестьдесят, разгоняя колеса и мысли. Чуйка долбит, что коллекционер и секреты прошлого схлестнутся в одном месте. В каком, блять? И не Сотников ли убил Арину? Бред. Не может же он, преследовать свою дочь. Пусть и не биологическую.

Глава 45.2

После разговора с Сотниковым, раздрай только усиливается. Никакой корысти. Он хотел того же что и я, уберечь Еву от боли и разочарований.

Вот таким хуевым методом, отдав Арину на удочерение в другую семью. Не одобряю, но понимаю прекрасно.

Нетали была русской, училась с Александрой, в последствии Сотниковой, в одном институте. Потом они дружили семьями. И так удачно сложилось, обе были огненно рыжими на почве этого и сошлись. Эта мелочь внесла коррективы. Цвет волос повлиял на течение жизни. Фатализм?

Ева — тогда еще Эйва, придя в себя после пожара, начала называть Александру мамой. Та не смогла устоять, видя состояние Стивена, и уговорила Сотникова, увезти девочек в Россию. А дальше, они решили, что держать их в одном доме слишком опасно для психического состояния Евы и додумались разделить.

Если бы кто-то раньше рассказал, какой боливуд развернется прямо на моих глазах, послал бы писать сценарии для дешевых мелодрам. Нихрена не смешно, семейная трагедия двух поколений. Одна девушка мертва, за другой охотится психопат.

Открываю дверь в таком внутреннем напряжении, что с порога посылаю Тима на три буквы. Он не нарывается, накинув куртку, усвистывает прочь. Без звука. У меня на лице написано — лучше не подходить.

— Вернулся. А у меня для тебя сюрприз — загадочно улыбаясь, Ева идет по коридору и манит за собой пальчиком.

Блять Как я ей расскажу, она же потом никогда так улыбаться не будет. Одна мысль доводит до сумасшествия. Гнет по спиралям каждый сантиметр живой плоти. Это возможно в корне неправильно, но иначе я не умею. Инстинкт оберегать свое, с ней включается по максимуму. На неконтролируемом уровне.

В чем — то Виктор прав, для Евы будет намного лучше, пережить известие в узком кругу семьи. Я не уверен, что она этого хочет. А еще не могу отпустить и оторвать от себя. Вот такой я новоиспеченный собственник. И мне глубоко похуй на планы всех окружающих. У них была возможность, и они ей неверно распорядились.

— Какой? — от усилий, держать эмоции под контролем, сердце врезается в ребра, не стучит сука, не бьется. Я даже дышать перестаю.

— У меня на тебя есть планы, — разворачивается на пороге и с несвойственной игривостью в голосе произносит, — Жди меня в комнате.

Вижу по глазам, что это провокация, чтобы добиться какой-то цели. И все бы хорошо, поиграть нам ничего не мешает, кроме моих вздыбленных нервов. Сажусь на диван и жду.

Ева в белье. Прекрасном блять. Восхитительном. Но как не моя. Отстраненная, действует больше механически.

Наблюдаю ее представление. Заводит. Охереть как заводит. А вот стыковки нет. Как контакты отрезаны.

Жду, как далеко она зайдет. Медленно раздевается. Делает все, чтобы не оставить во мне ни капли здравого смысла. Опоздала, уже пару недель лечу без тормозов. Усаживаю ее на себя, подталкиваю, продолжить инициативу. За нее и накажу. Нехер своим телом пользоваться, как приманкой.

Накрывает параноидальным психозом, когда она насаживается на член. Таким способом от меня ничего не добьешься. Трахаю ее и не могу расслабиться. Что у нее в голове творится? Что произошло, пока меня не было? Не выдержав, сбрасываю нахрен ее с колен и срываюсь. Ненавижу себя за это и за то, что смотрит обиженно.

Плачет, упрекает. Я блять осознаю, что сам довел. А вот желание, чтобы доверие бралось из воздуха, не куда не уходит. Дебил неоспоримо. Выхожу на балкон, чтобы в порыве не наговорить гадостей, за которые она меня точно возненавидит.

Темнота неба на горизонте немного высасывает ядовитую муть. Возня под балконом. Пьяная компашка. Дыхание перехватывает, но я продолжаю хватать порционно примороженный воздух.

Люблю холод, в нем полное спокойствие. Анабиоз. Все замирает, давая обратный отсчет. Гипс из мышц растекается жжением. Делаю короткий вздох и возвращаюсь.

Ева не фарфоровая кукла. Хочет знать всю правду, имеет полное право. Я такой как есть, словами чувства не умею выражать. А по — другому она не поймет.

План вызревает на ходу. Покажу ей видео, а дальше пусть сама решает. Отсекаю все попытки, затеять разборки. Не время отношения выяснять. Отбиваю грубо и жестко, что б не металась, а сосредоточилась на основном. Ева переодевается, я настраиваю ноут. Стараюсь не брать во внимание, как ее подколачивает от злости и тревожности. Тактильно поддерживаю. Показываю, что я ее не оставлю. Надеюсь примет, после того что случилось. А может мне какой херью по мозгам нахлестало, и ей вообще до фонаря мои нервотрепки.

Подходит, не поднимая взгляд. Сходу ее цепляю и прижимаю. Предупреждаю, какой урон нанесет видео ее внутреннему миру. Уверен, его сметет в хлам.

Смотрим. Я перевожу все десять минут в процессе. Игнорирую все бьющие через край эмоции. Технично