Право на выбор (СИ) - Инна Георгиева

И она отвернулась вновь. Чтобы они запомнили ее улыбку и не увидели слез, выступивших на глазах.

«Злилась ли она»? Да нет… Наверное, просто устала злиться. Что угодно делать устала: воевать, убегать, прятаться. Учиться кому-то доверять, разочаровываться в лучших чувствах, собирать по осколкам надежды и смотреть, как они снова рассыпается в пыль…

На мгновение девушке стало так больно, так жалко себя, что дыхание перехватило. Она зажмурилась, что было мочи, и впилась ногтями в собственные плечи. Впервые Мерси захотелось махнуть на все рукой, лечь на землю, и сказать:

- Сердце, остановись…

И чтобы все исчезло, позабылось, растворилось во мраке, чтобы пустота внутри поглотила целиком и ничего не осталось…

Наверное, это и было тем, что привело ее в чувство. Понимание, насколько ничтожной и жалкой она стала. Неужели ее все-таки смогли сломить? И что теперь? Что дальше? Она подчинится Асмару, примет его волю, согласится на брак, приведет его войско на землю, туда, где живут ни в чем неповинную люди?! Где она была счастлива столько лет, и мечта о возвращении куда грела ее самыми холодными ночами последние полтора года?!

- Ну, да размечтался, - прошептала девушка, распахивая сверкающие от гнева глаза. – Думаешь, если ты – эмир, то у тебя все карты на руках? А вот дудки! У меня ничего в этом мире нет, но я смогла от тебя сбежать. И еще раз смогу. Потому что в одном ты прав – у меня все же есть нечто, чего так не хватает тебе. Моя чудо-сила, мой талант. Мой дар. Drachenmacht сказала правду: даже когда у меня все отнимут, я все еще буду удивительно удачливой сиреной. Похоже, пора мне начинать в это верить. Потому что другого выбора, боюсь, действительно не осталось.

Глава 14

Может, когда-то ты разгадаешь меня

мне придется проигрывать партию в покер

но

даже тогда – мой внутренний джокер

достанет последнюю карту из рукава

Дюрги Дюк

- Как ты? – шепотом спросила Ширин, не решаясь коснуться напряженного плеча Рихарда. Парень даже не обернулся:

- Нормально, - бросил он безразличным тоном.

- Зачем меня обманываешь? Я же вижу, что тебе плохо.

Принц дернулся, словно ему под кожу вогнали раскаленную иглу, и то, что хранилось в сердце, вырвалось наружу:

- Я виноват, Ширин! – сдавленным, хриплым голосом воскликнул он. – Я так виноват!

Она всхлипнула, шагнула вперед и прижалась к нему всем телом, обхватив руками за пояс:

- Не кори себя, не мучай! У тебя не было выбора.

- Я заточил брата в Источнике, - почти неслышно выдавил из себя Рихард. – Разве может быть выбор ужаснее этого?

Ширин тяжело вздохнула, не зная, какие слова подобрать для утешения, и прикоснулась щекой к спине любимого:

- Он… он поймет…

Рихард поднял голову, отыскал глазами на небосводе самую большую и яркую звезду, являвшую свой образ Лазури лишь два месяца в году, и прошептал с горечью:

- А она?

И на этот короткий вопрос даже Ширин не смогла достойно ответить. Потому что в глубине души они оба знали, что такое не прощается. Брат доверился Рихарду, пришел на зов и попал в ловушку, откуда своими силами выбраться не сможет до конца своих дней. Источник поглотил его, проник в сердце, душу и разум, связал крылья, погасил жажду жить, мечтать, творить. Затмил собою все – и память, и надежды. Одним эгоистичным поступком Рихард уничтожил брата, растерзал его сущность, бросив в Источник как мотылька в огонь. На одно лишь надеялся принц – что у Хранителя хватит сил выстоять. Дождаться спасения. Ибо если у кого-то и был шанс, то у него.

И только одна она могла ему помочь – его Окайя. Та, что касалась огня и не жгла ладонь; та, что не отводила взгляд, глядя на солнце; что, пропуская через себя, создавала крошечные нити удачи, лишь только этого пожелав. Именно поэтому он не мог сказать ей правду. Только не сейчас…

- Она будет в ярости, когда узнает, - пробормотал Рихард. – И у нее будет право злиться. Но меня не это тревожит. Я представляю, каково ей сейчас – думать, что он отвернулся от нее; и мне становится больно от одной мысли об этом.

Ширин закусила губу, обошла принца и встала перед ним. Пытливым взглядом скользнула по его лицу, по напряженной фигуре, задержалась на пульсирующей венке на виске, и легко коснулась щеки, заставляя взглянуть ей в глаза:

- Ты думаешь, она любит его? – спросила твердым, даже немного суровым тоном. Принц кивнул. – Тогда никакой твой поступок не заставит ее выбросить его из сердца. Я уверена, что когда ты расскажешь ей правду, обида и гнев уйдут. Она поможет Рейвару, вернет его домой, а со временем – забудет о том, что сделал ты. Потому что истинная любовь созидает, творит добро и заставляет прощать.

Рихард улыбнулся – впервые с тех пор, как вернулся от Иждерехов, и в который раз напомнил себе, за что именно полюбил эту девушку. Она была той, кто всегда находил слова утешения, кто поддерживал в самые сложные мгновения жизни, кто смеялся и плакал вместе с ним. Ширин знала его с детства и принимала таким, каков он был на самом деле, единственная, кто не считал его покорность и попытки угодить отцу – слабостью. Она была рядом, когда его мать взошла на эшафот, когда брат покинул Лазурь, когда отец впервые обратил взор на сына. Она любила его, когда у Рихарда не было ничего и когда он сам был ничем. И она не отвернулась от него, когда отец надел ему на голову корону и отнял все у нее. Быть может, потому, Рихард и поверил ей, своей Ширин. Ведь кто иной мог знать, что такое настоящая любовь, если не та, кто пронесла ее в сердце сквозь потери и время?

Мерси проснулась перед рассветом, нашла глазами шелковые полотна балдахина над головой и лежала, не двигаясь, пока за окном не забрезжили первые признаки восходящего солнца. Сразу за этим едва слышно повернулась дверная ручка, и в комнату на цыпочках пробралась Ширин. Сирена хмыкнула про себя, прекрасно понимая, где именно провела ночь «гувернантка». Та в свою очередь подкралась к постели «хозяйки», встала у изголовья и шепотом позвала:

- Окайя, ты спишь?

Рыжая скосила глаза на Ширин и ответила таким же едва слышным голосом:

- Не-а.

На мгновение в комнате повисла напряженная тишина. Видимо, деват была слегка удивлена ответом и не сразу придумала, как на него реагировать. Потом, наконец, очень тихо спросила:

- А почему?

Мерси пожала плечами:

- Выспалась, наверное, - она села в постели, потянулась, забросив руки за голову, и философски изрекла. – Скоро рассвет. В Лазури он не такой, как в других мирах…