Чеснок и сапфиры - Рут Рейчл

Вам понадобятся:

1 зубчик чеснока, разрезанный пополам;

1 столовая ложка несоленого масла;

2 стакана молока;

3 стакана густых сливок;

1,5–2,0 кг очищенного картофеля;

соль и перец.

Нагрейте духовку до 160ºС.

Натрите чесноком два противня размером примерно 15 на 25 см, либо две круглых формы диаметром 22–25 см, после чего густо смажьте их сливочным маслом.

Соедините в соуснике молоко и сливки и снимите с огня, как только смесь начнет кипеть. Посолите и поперчите.

Нарежьте картофелины кружками толщиной около 0,5 см и разложите их слоями на противне. Залейте смесью молока и сливок (уровень жидкости должен быть не выше уровня картофеля, но не накрывать его). Готовьте без крышки. Каждые полчаса нажимайте лопаткой на картофель, погружая его в жидкость. Время приготовления — час-полтора.

Выньте противень из духовки, когда картофель станет золотистым, и дайте ему постоять 10–20 минут, после чего подавайте на стол.

Рассчитано на 8 порций.

Шоколадный торт на скорую руку

Для этого торта потребуется ванильное мороженое. Его накладывают на каждый слой.

Вам понадобятся:

110–120 г горького шоколада высшего качества;

6 столовых ложек несоленого масла;

150 мл крепкого черного кофе;

2 столовые ложки апельсинового ликера гран марнье;

150 г сахара;

1 яйцо;

1 чайная ложка ванильной эссенции;

1 стакан муки;

1/2 чайной ложки пищевой соды;

1/4 чайной ложки соли.

Нагрейте духовку до 150 °C.

Смажьте сливочным маслом и посыпьте мукой противень размером 22 на 13 см.

В миске, помещенной на водяную баню, размешайте до однородного состояния смесь измельченного шоколада, масла и кофе.

Затем охладите в течение 15 минут. Добавьте гран марнье, сахар, яйцо и ванильную эссенцию. Хорошенько перемешайте.

Соедините с мукой соду и соль и всыпьте в шоколадную смесь. Налейте получившееся у вас тесто в подготовленную форму и выпекайте 30–40 минут либо до того момента, когда воткнутая в центр коржа зубочистка останется сухой.

Рассчитано на 6 порций.

От автора

Перечитывая эти страницы, обнаружила, что, сама не знаю как, не упомянула Кэза. Это несправедливо. Дон Кэзуэлл, редактор газетных статей, перфекционист, долгое время отравлявший мне существование, — воплощение всего, что делает «Нью-Йорк таймс» великой газетой.

Приведу типичную для Кэза историю. Произошла она через несколько месяцев после моего прихода в газету. Я впервые придвигаю стул к его столу. Он злобно меня оглядывает, указывает на статью, которую я написала по поводу среднего французского ресторана, и спрашивает:

— Шеф-повара зовут Жан Пьер?

— Да, — отвечаю я.

— Вы пропустили дефис, — говорит он.

Его голос источает яд.

Но я уже подготовилась. Взмахнув перед его носом украденным меню, показываю ему напечатанное на листке имя шеф-повара. Дефиса там нет. Кэз поднимает бровь. Кэз, как я выяснила впоследствии, всегда поднимает бровь.

— Бессмыслица, — говорит он. — Составители меню ни за что не отвечают. Вы должны были позвонить и поговорить с самим шефом.

— По поводу дефиса? — спрашиваю я.

Кэз снова поднимает бровь, безмолвно давая мне понять, что человек, не понимающий значения дефиса, не может работать в его газете.

Журналы обычно нанимают сотрудников, проверяющих факты. Те вчитываются в статьи и в случае чего их подчищают, а вот авторы газетных статей находятся в автономном плавании. Везунчикам попадается вот такой Кэз, оспаривающий каждое их слово. Этот человек еженедельно приводил меня в бешенство.

В первый год нашего партнерства я со страхом ждала его звонков. Обычно у него бывало не менее десяти замечаний по вопросам, ускользнувшим от моего внимания. Поначалу мы спорили с ним часами, например о различиях между глаголами «convince» и «persuade».[94] Со временем содержание замечаний изменилось. Кэз смотрел на колонки, благополучно миновавшие несколько редакторов, и поднимал бровь.

— Вам в самом деле нравится такая подводка? — спрашивал он.

Ничего, кроме этих слов, но к тому времени я уже полностью ему доверяла и готова была переписать сомнительную фразу, прежде чем он успевал договорить. Я с тревожным ожиданием смотрела, как он читает статью, в которой упоминались мои давно умершие родители. Наконец он поднял глаза.

— Хорошо, — одобрил он. — Но запомните, что на последующие три года вы исчерпали квоту на покойников.

Кэз продолжил работать с более экзальтированными авторами еще год после того, как я оставила газету, и мои новые редакторы редко делали мне замечания. Жизнь стала проще… но качество колонок уже не было таким хорошим. Я много раз перечитывала свои тексты, старалась выискать недочеты, которые бы нашел Кэз. Чтобы быть самой с собой честной, я распечатала первую свою колонку, на которой Кэз обвел красным кружком имя Жан Пьер.

Должна, однако, признать, что в этой книге позволила себе много вольностей, отошла от принципов журналистики. Кэз наверняка бы ужаснулся. Некоторые персонажи закамуфлированы. Я не хотела своей книгой кого-либо расстроить: часто меняла имена, не давала общеизвестных характерных признаков, чтобы не смущать людей (в «Нью-Йорк таймс», к примеру, нет Майрона Розена). В некоторых случаях я что-то преувеличила, в других — сложила несколько трапез в одну или объединяла события, происходившие на протяжении длительного отрезка времени в один день или вечер. Я уверена в том, что некоторые подробности пересказала неверно. Я дотошно записывала все, что съела за время работы в «Таймс», но была так занята, что перестала вести дневник, понадеялась на память, описывая события и разговоры, происходившие много лет назад. Я пыталась быть точной, однако уверена, что часто ошибалась.

В одном, однако, я убеждена. Во время моей работы в «Таймс» было много важных для меня людей, которые лишь мельком появляются в книге. Mire хочется выразить благодарность Сюзанне Ричи, Элен Луи и Триш Холл, которые побывали со мной и Кэрол во многих ресторанах. Лучших компаньонов и пожелать невозможно.

Выражаю благодарность и своим помощникам — Эрин Сент-Джон Келли, Марии Эдер и Элисон Страфелле. Они заказывали столики и всегда помнили, где я должна побывать и когда, а самое важное — какой парик я должна была надеть. И если бы Ройсин О’Хара, Аниса Камадоли и Гус Мораэс не были настоящими друзьями нашей семьи и не соглашались бы посидеть с Ники, то каждый вечер ходить в ресторан мне было бы невозможно.

Благодарю также многих своих бесстрашных компаньонов. Самая лучшая из всех — Пэт Олешко. Я всегда могла на нее рассчитывать: ей удавалось в последнюю минуту собрать группу и съесть не только то, что лежало на тарелке у нее, но и у меня. Джанет Мэслин и Бен Чивер готовы были съесть все, что я просила. В любое время. В любом месте. Мой брат, Боб, самый большой едок в мире, был бесценен: бесконечно любопытен, разговорчив, всегда готов съесть что угодно — от морских слизняков до жареных кузнечиков, если того требовало дело. Если бы Джонатан и Натали Хаф не пожелали являться по первому зову, жизнь сложилась бы для меня намного труднее. Паула Ландесман и Джерри Бергер тоже удовлетворяли всем требованиям нанятого рта.

Отдельная благодарность «Колонии Мак-Доуэлла»,[95] самому прекрасному месту, куда может приехать писатель. Одного только знания, что «Колония» существует, достаточно, чтобы вызвать у меня улыбку. И конечно же, я бесконечно благодарна коллегам из журнала «Гурмэ», особенно Доку Уиллогби, Ларри Кэролу и Робину Пеллици, которые всегда готовы подменить меня по моей просьбе. Спасибо Яну Кнауэру, тестирующему мои рецепты, и Ричарду Ферретти, Полу Граймсу, Нэнси Смит и особенно Ромуло Янсу за то, что они оказывают мне услуги, не входящие в перечень их профессиональных обязанностей.

Я благодарна Богу за чудесного агента, Кэти Роббинс, и за сказочного редактора, Энн Годофф. Они мне всегда помогают и поддерживают меня.

И последнее, что хочу сказать. Все то время, что я писала книгу, больше и лучше всех меня поддержали Майкл и Ник. Они не жаловались — почти, когда я каждый уик-энд работала. Сейчас я беру отпуск. Честное слово. Обещаю.

Примечания

1

Автор детективов, придумавший великого сыщика XX века Майка Хаммера. — Здесь и далее примеч. перев.

2

Бирд, Джеймс (1903–1985) — журналист, знаток кулинарии, автор множества статей и книг, посвященных ей. Фонд Дж. Бирда присуждает награды в области кулинарного искусства и содействует развитию Достижений американской кухни. — Здесь и далее примеч. ред.