Автограф. Культура ХХ века в диалогах и наблюдениях - Наталья Александровна Селиванова

реализовывать. Я давно сделала выбор в пользу авангарда, и вот уже галерею «Сегодня» называют галереей классического авангарда. Это потому, что я приглашаю художников, сформировавшихся в нефигуративном направлении и в работе с обыкновенными предметами. Причем все выставки я делаю вместе со своими авторами, предлагая показать публике наиболее сильную сторону их творчества. Или экспозиционно добиться таких эффектов, которые даже сам художник не мог в себе обнаружить прежде. Скажем, Борис Михайлов — неплохой живописец, но его картины — это повторение того, что уже было в мировом изобразительном искусстве. Еще в 80-е годы я увидела его объекты, соединившие керамику, дерево и живопись. Он вдруг создал обособленный от жизни, от самого себя мир, внешне напоминающий «пошлый» быт. Минимальными средствами он достиг очищающего эффекта. Не сочтите за преувеличение, но работа Михайлова в пластических видах искусства мне очень напоминает работу Моранди в живописи. Валя Апухтина занималась деревянной скульптурой, которую сама же и расписывала. К выставке в нашей галерее я заказала ей серию «белых работ» — линии на бумаге — и посоветовала вылепить четыре яйца из папье-маше. Вместо четвертого получился круг, и в результате смешения белых линий и объемов экспозиция поразила невероятно чистой формой. Другой скульптор, с которым я познакомилась недавно, — Володя Говорков. Мы выставляли его произведения из гофры — упаковочного материала, подсвеченные изнутри. Эти работы, заполнившие пространство, решали проблему объема и света.

— Видимо, мы заговорили уже об искусстве дизайна?

— Сверхзадача дизайна — создание максимального комфорта и изящества среды, в которой обитает человек. Явление же искусства не задумывается в связи с чем-то. Оно, обладая собственной энергетикой, существует всегда автономно. Поэтому не в каждом помещении может находиться картина Шемякина или, скажем, Целкова. Хотя на ваш вопрос нечасто дашь точный ответ. Иногда границы «высокого» искусства и дизайна в самом деле могут быть прозрачны.

— Если галерея называется «Сегодня», то каковы временные рамки, очерчивающие понятие «современное изобразительное искусство»?

— Русский авангард начала XX века коренным образом изменил художественную ситуацию во всем мире. Живопись перестала быть «говорящей» и «иллюстрирующей». Художники, отказавшись от излишней вербализации, занялись формотворчеством. Поэтому в понятие «современное искусство» входит работа художников-авангардистов всего нынешнего столетия. К сожалению, в СССР естественное развитие творческого процесса было насильственно прервано. Нынешняя художественная практика в России соответствует европейской в 40–60-е годы XX века.

— Стало быть, упреки в том, что русское актуальное искусство целиком скалькировано с западного, неправомерны? Это мы дали миру авангардные направления?

— Скорее всего, эти процессы зарождались параллельно. На Западе за 70 лет окрепла и утвердилась индустрия продвижения художника. У нас арт-рынок еще только в стадии формирования. Нам предстоит интенсифицировать весь путь — устраивать регулярные выставки и аукционы, создавать институт дилеров, налаживать клиентские связи и контакты с музеями. Да и сама работа западного галериста ничего общего с нашей не имеет. Разве я могу содержать художника, оплачивать расходы, связанные с организацией выставок, публикацией каталога, с участием галереи в различных ярмарках, в том числе международных, когда сама не получаю зарплату? Ведь никаких доходов галерейное дело в России не приносит. Когда мы находились в Доме актера на Арбате, нас содержала туристическая фирма, теперь нам помогают В. Шкулев и его рекламно-издательская группа рекламно-издательская группа «Сегодня». Слава Богу, что в декабре прошлого года нас пригласила В. Горностаева, возглавляющая Московский союз музыкантов, в свое помещение. В течение двух лет у галереи не было собственного угла. За это время мы смогли устроить всего четыре выставки в столичном ЦДХ и в Манеже, на которых почти ничего не продали. И самое печальное, я растеряла потенциальных покупателей, которые захаживали к нам на Арбат.

— Кто из художников, которых вы выставляете, успешно продает свои работы?

— Александр Константинов. В Австрии прошла его выставка «Параллельные линии», после которой число поклонников увеличилось. Бориса Михайлова поддерживают частные коллекционеры в Германии. Константин Победин был вынужден пойти работать в модный журнал, но, слава Богу, ушел оттуда. Занятость была такой, что на штучное искусство времени не оставалось. Гонорары Маши Элькониной, для которой я бы создала музей, и Игоря Вулоха, к несчастью, редки.

— Для того чтобы круг любителей авангарда расширялся, публике нужно прививать вкус и стремление к знаниям. Подавляющему большинству людей ближе понятное искусство.

— Несмотря на то, что меня, как галериста, интересует беспредметное искусство, на Арт-салоне, который проходил в начале апреля в Манеже, вместе с председателем Ассоциации московских галерей Стеллой Базазьянц (на стенде ассоциации. — Н. С.) мы представили пять художников, работающих в направлении «гиперреализм», — С. Файбисовича, С. Шерстюка, С. Гиту, О. Гречину и А. Волкова. Сейчас интерес к модному еще пять лет назад течению иссяк, но мы решили-таки напомнить о настоящих мастерах. И публика это оценила.

— Может быть, в целях финансовой поддержки стоит пригласить в галерею «Сегодня» Сергея Шерстюка? Он считается преуспевающим и модным художником.

— Я не могу отступить от своего направления, которое отличает галерею «Сегодня» от всякой другой. Однако если задумать новую форму работы, назвать ее, допустим, «Гость галереи» и пригласить Шерстюка, но не с американизированными красивыми картинами, которые принесли ему славу, а с натюрмортами, причем размеры последних — полтора на полтора метра, то об оригинальной идее, наверное, будут говорить громко.

— Вы являетесь членом экспертного совета Ассоциации московских галерей. В нашей столице работают более 50 институций подобного рода, а в вашей общественной организации значится не более десяти. Так мало галеристов нуждается даже в моральной поддержке коллег?

— Наши ряды покинули галереи Марата Гельмана, «Айдан», «Дар», видимо, потому, что сами крепко стоят на ногах, и платить 600 долларов каждый месяц в качестве взносов не считают нужным. А в 1991 году, создавая ассоциацию по типу профсоюза, мы пригласили галереи, исповедующие различные эстетические принципы. И благодаря пышной вывеске провели в Третьяковке выставку. Одной галерее вряд ли предоставили бы возможность показать своих художников в крупнейшем государственном музее, а ассоциации разрешили.

— Ирина, некоторые современные писатели не избежали соблазна попробовать себя в изобразительном искусстве. А. Вознесенский, Г. Сапгир, последний пример — В. Войнович и его «наивные» работы. Ваш муж, известный прозаик Вячеслав Пьецух, не намерен заняться чем-то в том же духе?

— При моей жизни такого поворота, надеюсь, не будет. Но, к счастью, он и не испытывает к этому особого рвения. После каждого гонорара Пьецух покупает детские конструкторы и с их помощью моделирует самолеты, яхты, парусники. Так что ниша игры у него заполнена. Если же говорить серьезно, то я не видела в одном лице большого писателя и большого художника. Когда профессионал высокого класса предъявляет работу в «соседнем» жанре, и мы, считаясь с его