Мученик - Энтони Райан

С наступлением ночи огонь там горел стабильно, и подземный лаз выкашливал густые столпы сального дыма с нотками аппетитного аромата из-за обильно питавшего его жира. Когда раздался «бум», дым пыхнул ещё гуще — я решил, что это подломилась одна из балок. Впрочем, бастион надвратной башни устоял. Некоторые керлы утверждали, что увидели, как основание стены отчётливо покосилось, но я списал это на причудливый оптимизм. И всё равно, для преданной публики Эвадины этот звук послужил сигналом, и обе роты Ковенанта выстроились, не требуя никаких приказов. Осматривая ряды под своим началом, я видел нетерпение на лице каждого солдата, а в их глазах сиял голодный блеск. Я знал, что битва неизбежно выявит среди них нескольких трусов, но пока все несомненно пошли бы за мной в брешь по первому слову.

— Я всё ещё не совсем довольна структурой нашей атаки, — сказала Эвадина, подходя ко мне, пока сержанты выстраивали отряды, стараясь наконец внушить солдатам какую-то дисциплину. Мне потребовалось немало времени на то, чтобы убедить её в эффективности моего плана. Она демонстрировала полную уверенность в том, что Хайсал падёт, но если ей и открылся способ его поражения, она решила им не делиться. «Иногда я могу что-то изменить», сказала она, убив герцога, «или другие могут изменить это для меня». Я задумался, какие изменения будут внесены в её видения этой ночью, и включают ли они кончину её самого доверенного лица.

— Чтобы всё сработало, она должна быть именно такой, — ответил я, добавив «миледи» ради благоговейно застывших поблизости новобранцев.

Эвадина натянуто улыбнулась, а потом бросила взгляд на Эймонда и Вдову, стоявших в первом ряду по сторонам от меня.

— Хорошенько его охраняйте, — сказала она, дождалась твёрдого заверения Эймонда и кивка Вдовы, а потом зашагала прочь в сторону Первой роты.

— Как она о вас заботится, — тихо заметила Вдова, завязывая на запястье кожаный ремешок боевого молота. — Наверное, приятно быть под защитой Серафилей.

В ответ на мой резкий сердитый взгляд лицо госпожи Джалайны осталось по большей части той же невыразительной маской, которую я привык видеть — пустота, которая противоречила глубокой горечи, пронизывающей её слова.

— Сегодня Серафили простирают свою защиту на всех нас, — сказал я ей, а потом повернулся и громко обратился ко всей роте, выстроившейся позади нас.

— За кого вы бьётесь?

— Бьёмся за Леди! — резко и вымуштровано разом крикнули они в ответ. — Живём за Леди! Умрём за Леди!

Тут со стороны подкопа вовремя прогремел очередной «бум» и стих, дав моим ушам расслышать шум от южной бреши. Я мало видел через всё более густой дым, поднимавшийся из подкопа, но шум говорил сам за себя: крики и рёв труб посреди топота многочисленных сапог на быстром марше. По всей видимости, лорд Элберт пожелал первым начать атаку. Я же отдавал предпочтение выживанию, а не жертвенности, хотя непрерывные сражения у замка Уолверн и укрепили моё сердце против страхов, которые возникают перед битвой. Стратегия, которую я собирался испробовать, повышала мои шансы увидеть утро и должна была обеспечить триумф Помазанной Леди. Поэтому я решил, что с радостью отдам сэру Элберту честь пролить первую кровь.

— Поднять щиты! — выкрикнул я, поднимая тяжёлое приспособление, стоявшее передо мной. Оно состояло из крепкого четырёхфутового древка, поддерживавшего толстую деревянную панель площадью в ярд. К панели была прибита овечья шерсть, которую целый день мочили в воде. Я неподвижно держал её над головой, пока Джалайна и Эймонд поднимали свои щиты и заводили края над моим, создавая крышу. Позади нас Вторая рота, кряхтя от напряжения, следовала нашему примеру.

Последние три дня я избегал прочей муштры, чтобы отточить этот единственный манёвр, обучал плану каждого солдата и заставлял их повторять его мне. Неделя приличной еды неплохо их укрепила, но я по-прежнему беспокоился из-за слабости многих из них. Недостаточно будет просто держать щиты над головами и маршировать строем, чтобы выдержать всё, что, как я знал, обрушится на нас. Меня утешала искусная конструкция щитов, на которые разобрали заборы осадных машин. В соответствии с приказами Леаноры, два подразделения осадных машин отправили к северной и южной стенам. Они должны были с наступлением ночи метать пылающие огненные шары через стены в тщетной, скорее всего, попытке отвлечь внимание алундийцев от главной атаки. Когда машины увезли, несложно было убедить мастера Вассиера найти лучшее применение бесполезным теперь заборам.

— Шагом марш, — крикнул я, — вперёд!

Алундийцы на стенах по обе стороны от бреши явно были дисциплинированными, поскольку они не пускали снаряды, пока рота топала по пандусу, выводившему нас из траншей. И выстрелили, только когда мы полностью вышли на ровную площадку двадцати ярдов шириной, отделявшую осадные линии от бреши.

— Спокойно! — крикнул я, когда первые болты и арбалеты глухо ударили в нашу движущуюся крышу, и мой крик эхом повторили Офила и другие сержанты. — Держать шаг!

Глухие удары стрел и болтов, вонзавшихся в щиты, быстро стали постоянным градом, перемежаемым частым свистом огненных стрел. Алундийские лучники сразу поняли бесцельность траты огненных снарядов на эту покрытую шкурами крышу, и вскоре горящие стрелы стали отскакивать от плотной промороженной земли у нас по бокам, и некоторые отлетали даже в нас. Они наносили мало урона, поскольку стрелы теряли большую часть своей ударной силы, отскакивая от земли. А языки пламени от них на штанах или сапогах мерно марширующих солдат быстро гасли, затаптывались или заливались постоянно капающей водой со шкур на наших щитах.

Когда мы преодолели последние ярды до бреши, на нас повалились камни, и к стуку стрел и болтов добавились громовые удары падающих булыжников.

— Сомкнуться! — услышал я крик Офилы из середины колонны, а по следующим словам стало ясно, что мы понесли первые потери: «Оставь его, он мёртв! Закрывай! Держать шаг!»

Я крепче сжал руки, поскольку постоянные удары падающих камней угрожали выбить из них древко щита. Следом за мной Эймонд прошипел ругательство, когда на его щит пришёлся тяжёлый удар. Деревянный квадрат сильно надавил на его шлем, а потом Эймонд скинул обломок вдвое больше своей головы и с хрипом поднял щит обратно. По близким крикам сзади стало ясно, что другим не так повезло, но всё же вторая Рота подходила к бреши, держа строй и не сбавляя шаг. Когда по обе стороны над нами показались рваные края бреши, я приободрился оттого, что рукотворный каньон в стене оказался длиной не больше десятка ярдов. Он был завален обломками, замедлявшими нас, но я счёл, что мы пройдём его не больше чем за минуту. К несчастью наш враг снова продемонстрировал дисциплину,