Тринадцать пуль - Дэвид Веллингтон

— Я должна знать, происходило ли вчера ночью что-либо необычное. Я хочу знать, если кто-то видел или слышал что-либо странное или сверхъестественное. Все, что угодно.

— Конечно, конечно, — заверил он ее.

Он смотрел на свои ботинки.

— Но в этой больнице есть травмпункт, и располагается она в центре большого города. Вы должны объяснить мне, я видел так много странного… — Его слова оборвались.

— Я говорю не о странных несчастных случаях. Я говорю о людях без лиц, которых могли видеть в коридорах. Я говорю о деятельности вампиров.

— Вампиры, здесь? — Он пробормотал что-то на хинди, что прозвучало как коротенькая молитва. — Я видел в новостях, что… слышал кое-что, да, и тела, которые прибывали… но, о боже, нет, ничего похожего не было прошлой ночью. Клянусь вам.

— Хорошо.

Кэкстон потянулась и взяла Диану за руку. Она была холодна как лед, но рука Лоры была такой же.

— А теперь нужен кто-нибудь, кто зашьет эту женщину. Я собираюсь похоронить ее. Вы можете это устроить?

Доктор Прабиндер кивнул и вытащил сотовый телефон.

— Придется подписать кое-какие бумаги, конечно, если вам не трудно.

— Разумеется, — ответила Кэкстон.

Она вытащила свой сотовый. Брат Дианы, Элвин, был в памяти ее телефона. Хорошо бы у него был номер и матери Дианы. Внезапно образовалось множество вещей, которые ей необходимо было сделать.

— Мне очень, очень жаль, — сказала Клара, потянувшись к ней, но Лора уклонилась от нее.

— Я ничего не чувствую сейчас, — попыталась объяснить Кэкстон.

Она не знала, то ли это горе слишком велико, или же она защищала себя от него, или же Райс контролировал ее эмоции. Для него смерть Дианы была достойна сожалений только в том смысле, что вся эта кровь пропала впустую.

Помогало то, что предстояло сделать много звонков и отвечать на множество вопросов. Кому-то приходилось быть спокойным и ответственным.

Элвина дома не оказалось. Она оставила ему сообщение. Потом пришел кто-то и спросил ее о донорских органах. Она сказала им, чтобы забирали все, что смогут. Диану завернули и унесли. Потом вернули — ее внутренние органы оказались не лучшими кандидатами на пересадку. Она умерла уже достаточно давно, чтобы главные органы можно было использовать, а кожа и глаза не подошли по типу. Кэкстон еще раз позвонила Элвину. Потом пришел кто-то из центра трансплантации и потребовал ответа, кто, черт побери, она такая, почему распоряжается органами Дианы, даже не являясь ее родственницей. Объяснение затянулось. И наверное, впервые она пожалела о том, что они не позаботились оформить отношения официально. Это бы не дало ей никаких дополнительных прав, но зато могло избавить от множества неудобных вопросов. В конце концов она дозвонилась до Элвина, и он сказал, что может приехать прямо сейчас. Он привезет мать Дианы. Кэкстон захлопнула мобильник и убрала его. Повернулась и увидела Клару.

— Я долго говорила по телефону? — спросила она ее.

У нее было чувство, будто прошло намного больше времени, чем ей казалось. Во-первых, она стояла посреди зала отдыха. Разве она не была только что в морге? Как бы то ни было, но теперь она переместилась в хорошо отапливаемый зал с большими окнами и удобными креслами и множеством читанных до дыр журналов. Наверное, это Клара привела ее сюда.

— Ну, я уже заказала ланч. Я взяла тебе сэндвич.

Кэкстон приняла протянутый пакет и открыла его.

Салат из тунца, белая рыба в белом майонезе на белом хлебе. Совершенно неаппетитно. Ей хотелось ростбифа, и она почувствовала почти детскую злость на Клару — ну почему она не заказала ростбиф? Ну почему бы ей не пойти и прямо сейчас не заказать большой сочный стейк с… с… с… кровью?

Она немедленно отогнала эту мысль и принялась за сэндвич с тунцом. Она не собиралась позволить вампиру жить паразитом за ее счет.

— Слушай, я еще не слышала, чтобы кто-нибудь говорил об этом, но, думаю, это важно. — Клара нахмурилась, поджала губы и наконец с расстановкой произнесла. — Надо ли нам что-то решить и определиться с кремацией?

Кэкстон быстро моргнула.

— Ты имеешь в виду, для Дианы? — уточнила она. — Конечно да. То есть больше мертвых нет. Да. Правильно. Кремация.

Но не успела она обдумать это, как тут же у нее вырвалось:

— Нет.

— Нет? — повторила нерешительно Клара.

— Нет. Ты же видела, сколько там крови. Ни один вампир не оставил бы в теле столько крови. Это просто несчастный случай, Клара. Просто тупой гребаный несчастный случай вроде тех, которые все еще происходят, понимаешь? Не всем везет быть убитыми чудовищами.

Клара кивнула, соглашаясь, потом открыла рот, чтобы сказать что-то снова. Но замерла, когда дверь позади нее с треском распахнулась. Огромный мужчина с тонкими и прямыми рыжими волосами, которые падали ему на плечи, ворвался внутрь. Он был одет в куртку из овчины и выглядел абсолютно сбитым с толку. За ним следовала женщина с крашенными в похожий тон волосами, впрочем, у корней виднелась седина. Ее лицо было сплошь покрыто красными пятнами, будто она плакала или пила. Вероятнее всего, и то и другое.

— Кто это, твоя новая подружка? — съязвила мать Дианы.

— Здравствуй, Рокси, — попыталась начать разговор Кэкстон.

Она взглянула на высокого рыжего мужчину.

— Ох, Элвин, мне так жаль.

Он кивнул огромной головой.

— Ага. Спасибо. Большое спасибо, — ответил он.

И огляделся вокруг, будто не вполне был уверен, где находится.

— Мне пора идти, — произнесла Клара.

— Господи, можете меня не стесняться, — глумливо фыркнула Рокси Перфлит Лоре. — Быстро работаешь, верно? Одна еще остыть не успела, как ты уже со второй крутишь.

Клара скользнула мимо них без дальнейших комментариев. Кэкстон усадила Перфлитов и принялась объяснять, что произошло.

48

Диана умерла. Это было легко признать, опираясь на реальные факты. Кэкстон могла держать в голове эту информацию, могла обдумывать, разбирать с разных сторон. Она могла вычислить последствия, бумажную работу, которая предстояла ей. Например, придется отказаться от всех журнальных подписок Дианы. Ей нужно будет изменить договор страховки — сомнительный набор документов, которые позволяли Кэкстон оплачивать медицинские счета Дианы из ее собственной государственной страховки.

Впрочем, это не объясняло того, что она чувствовала. Крошечные песчинки жизни Дианы не отражали того, что произошло. Диана умерла Словно исчез один из цветов радуги. То, на что Кэкстон всегда полагалась, вокруг чего она выстраивала всю свою жизнь, прекратило существование.