Я наблюдал за тобой - Стейси Рум

на лобовое стекло и тут же таяли под жаром работающей в салоне печки. Дворники отчаянно махали из стороны в сторону, пытаясь очистить хоть какой-то обзор, но я не видела ничего кроме белой стены из снегопада и моих слез. Я мчалась, но не понимала, куда. Ногти впивались в руль, грозя вот-вот прорезать в нем дыру. В салоне было невыносимо жарко, но я все равно дрожала. Играло радио, рядом что-то говорил Герман, но я не обращала внимание. В тут секунду мне казалось, что в этом мире я осталась одна. Совсем одна.

Впереди замелькало что-то желтое. Трактор, движущийся со скоростью пешехода и включённой «аварийкой». С каждой секундой он неумолимо приближался, но я и не думала останавливаться. Я вообще ни о чем не думала. Эта способность временно атрофировалась в моем уставшем головном мозге.

– Тормози! – проорал Герман над самым ухом. До меня наконец-то дошел его голос.

В этот момент я почувствовала толчок, и минивэн, дернувшись в сторону, начал резко сбавлять ход. Герман дёрнул ручник.

– Твою мать, – громко выругался он. Скорость снижалась, но этого было все еще недостаточно.

До трактора оставались считаные сантиметры, и я зажмурилась, представляя, как перед глазами пролетает вся жизнь. Мое первое воспоминание – как в садике надоедливая девочка постоянно дёргала мои банты, за что я вылила суп прямо ей на голову. Потом школа. Мои подруги. Туре. Университет. Снова Туре. Его смерть. Герман. Предательство Ромы. Все это кружилось в голове, точно калейдоскоп. Знаете, иногда говорят: «Вся жизнь перед глазами пролетела». Я и не знала, что так бывает в самом деле. Я приготовилась умирать.

Толчок. Ремень безопасности больно впился в грудь. Тело по инерции отбросило вперед. Я чувствовала, как меня болтает из стороны в сторону, но…я все ещё жива. Еще один виток. И наконец все. Все стихло. Так выглядит загробная жизнь? Интересно, куда я попаду – в рай или в ад? Наверное за все, что я сейчас натворила, все-таки в ад. Но там должен пылать адский огонь, а я совсем не чувствую его жара.

Осторожно приоткрыла глаза. Белая пелена. Снег. На стекло легко и невесомо ложились его крупные хлопья. Значит, я все-таки в раю.

В этот момент где-то рядом послышалось тихое бормотание. Я вновь открыла глаза и повернула голову. Рядом сидел Герман. Он был самый что ни на есть материальный. И он что-то шептал, приложив пальцы рук к переносице. Кажется, это была молитва.

Я осторожно коснулась рукой его плеча. В этот момент он ожил, если можно было так сказать. Молча отстегнул свой, а затем и мой ремень безопасности и вышел из автомобиля. Обошёл его спереди, открыл водительскую дверцу.

– Пойдём, – на его лице не было ничего кроме спокойствия и невозмутимости. Боже, да что происходит? Может быть, я в коме? А с Германом тогда что? Он умер? И куда вообще он зовёт меня?

Герман взял меня за руку и повёл куда-то в глубь леса по просёлочной дороге, которая отходила совсем недалеко от того места, где мы остановились. Мигая аварийкой, минивэн одиноко стоял на обочине дороги. Нет, кажется это все-таки была не кома и не загробный мир.

– Куда мы идём? – робко спросила я, и голос мой прозвучал жалко.

Герман не ответил. Через какое-то время лес кончился. Мы вышли к реке, которая, закованная в лёд, плескалась где-то внизу. Неужели он собирается столкнуть меня с этого обрыва?

Какое-то время мы молча стояли, после чего Герман наклонился и зачем-то собрал в пригоршню снег. А через несколько секунд поняла, что этот самый снег летит мне в лицо. Я даже не успела ничего осознать. Лишь чувствовала, как тысячи мелких игл вонзаются в нежную кожу.

– Что ты делаешь? – вскрикнула я, пытаясь отряхнуться, но вместо этого снег лез за воротник и под рукава, вызывая еще более неприятные ощущения.

– Это тебе, чтобы ты остыла, – невозмутимо ответил мой спутник, но в какой-то момент и его струна дрогнула. – Ты хоть понимаешь, что произошло?! Ты вновь чуть нее убила нас, и на этот раз по-настоящему!

Я заплакала. Горечь, боль, обида, бессилие – все это выплеснулась наружу вместе со слезами. Тяжёлая и холодная рука легла мне на щеку, но я увернулась.

– Ты прав. Я…я…я не думала, что происходит. Прости меня.

– Зачем я вообще посадил тебя за руль?!

– Прости.

Я резко развернулась и зашагала обратно, но он тут же дёрнул меня за руку, заставляя остановиться.

– Даша, ну куда ты пошла?

– Туда. Не знаю, куда. Домой.

– Чтобы наделать еще каких-нибудь глупостей? – голос Германа стал мягче.

– Прости, я правда не знаю, что на меня нашло, – я заплакала еще сильнее, и он обнял меня.

Мы простояли так какое-то время, пока я окончательно не пришла в себя.

– Герман… – робко произнесла я. – А что…что вообще произошло там на дороге? У меня все как в тумане.

– Ничего особенного. Ты всего-то решила почувствовать себя камикадзе, – хмыкнул Герман.

– Ну серьезно.

– Я дёрнул ручник, но это не сильно спасло ситуацию. Ты летела, как ненормальная. Пришлось выворачивать руль и выезжать на встречку. Слава всем богам, что она оказалась пуста. Нас занесло, и я не знаю, каким чудом мне удалось выйти из этого заноса и не перевернуться. То, что мы выжили – вообще одно огромное чудо. Это…это немыслимо.

Я видела, как дрожали его руки. Оба мы не на шутку перепугались.

– Когда я открыла глаза, то подумала, что нахожусь в раю.

– За твои проделки Всевышнему стоило бы отправить тебя в другое место, – снова хмыкнул Герман.

– Ага, я так же подумала. Ну, пойдём? – я взглянула на Германа умоляющими глазами. – Пока аноним не начал приводить свои угрозы в действия.

– Нам нужно обратиться в полицию, – сказал Герман, когда мы снова оказались в автомобиле и ехали по пустынной дороге. На этот раз достаточно тихо. В отличие от меня, Герман умел совладать с эмоциями.

– Опять ты за свое.

– Это уже даже не шутки, Даша, это прямая угроза!

Я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших руль.

– Они не станут ничего делать, снова не будет никаких доказательств. Это все бесполезно, неужели ты еще не понял?

– Его записка в твоём кармане – чем это тебе не доказательство?

– А если за это он что-то сделает моей семье?

– Если мы будем сидеть на попе ровно, то он точно что-то сделает твоей семье! Хватит играть в игры, пора начинать действовать.

– Да мы только и делаем, что действуем, – буркнула я.

– Действовать по-настоящему.