Военное искусство и военная культура Евразии - Вадим Борисович Белолугов

реорганизации военного аппарата», «Пути военного строительства», «Наше военное строительство и задачи Военно-научного общества», «Оборона страны и комсомол» и др.[317]

Отдельные теоретические вопросы военной реформы 1924-1925 гг. разрабатывали и проводили в жизнь соратники М.В.Фрунзе уже после его смерти. Среди них были С.И.Гусев - начальник Главного Штаба РККА, И.Т.Смилга - начальник ГлавПУР, Я.И.Блюмкин - начальник военной инспекции сухопутных войск, Н. А. Лисовский, И. А. Алексеев, И.Т.Алкснис, В.Н.Левичев и другие представители военно-теоретической школы РККА 1920-х гг., которые занимали посты в Главном Штабе, военных инспекциях, в ГлавПУР РККА.

В частности, И.Т.Алкснис занимался изучением опыта милиционного строительства в странах Западной Европы и сравнением его с таковым в РККА. В результате он пришел к выводу о необходимости смешанного комплектования и дал ряд практических рекомендаций по дальнейшему территориальному строительству в РККА[318]. На тесное взаимодействие социалистических преобразований и территориального строительства РККА указывал И.Алексеев, методику перехода от кадровых к территориальным частям разработали инспекторы РККА М.Кульчак, Н.Лисовский, В.Левичев, Ж.Блюмберг, В.Шарсков, Г.Аппог, А.Логачев, Я.Фабрициус и др.[319]

Проблема реорганизации военкоматов и их взаимодействие с терчастями РККА и местными советскими органами, комплектование и районирование, снабжение необходимыми материальными ресурсами, организация учебных сборов, допризывной подготовки, учет приписанного переменного состава и задачи постоянного состава терчастей РККА - вот наиболее полный перечень вопросов, разработанных в трудах инспектората РККА по практической реализации военной реформы. Конечно, внутри его существовала специализация по узкому кругу проблем. Например, Н. Артеменко, Н.Лисовский, Я.Фабрициус и И.Геронимус специализировались на организации допризывной подготовки, И.Алексеев, Ж.Блюмберг и Н.Лисовский - на методике проведения учебных полевых сборов[320].

Работники инспектората РККА составляли по сути дела практические инструкции для комсостава, в которых неизменно высокая роль отводилась идеологической работе, как во время сборов, так и в период между сборами. К сожалению, в этих работах отсутствовал анализ результатов первых полевых сборов, замалчивались недостатки (нехватка времени для проведения занятий, недостаток материальных средств, опытных младших командиров, политруков, фактическое отсутствие взаимодействия с местными советами и военкоматами).

Несколько иную позицию занимали представители старой русской военно-теоретической школы, составлявшие ядро профессорско-преподавательского состава в военных училищах и академиях РККА. Среди них наиболее известны такие, как А.А.Свечин, А.М.Зайончковский, А.А.Незнамов. Они отстаивали принципы профессиональной кадровой армии и во главу угла прежде всего ставили высокую дисциплину и боеспособность воинских частей, отводя политической работе второстепенную роль[321].

Многие из старых военных специалистов не вступали в РКП(б) и сознательно ставили себя вне политики, сохраняя при этом лояльное отношение к Советской власти. Для них важнее была служба России, а не политическому режиму. Советская власть привлекала старых военных специалистов для решения узкофункциональных задач, в основном прикладного, военно-технического характера, потому что к бывшим офицерам старой русской армии, несмотря на окончание Гражданской войны, сохранялось настороженное отношение со стороны партийных функционеров. Именно поэтому военспецы были полностью отстранены от разработки новой военной доктрины и реформы Вооруженных сил республики в целом. Их деятельность не распространялась за рамки военных академий. Хотя в одном офицеры старой русской армии были полностью согласны с высшим комсоставом РККА: стране была нужна четко выработанная военная доктрина.

Многие теоретические положения, которые использовались в преподаваемых в военных академиях РККА курсах, опирались на опыт авторитетного теоретика военного искусства, начальника Генерального штаба Пруссии в 20-30-х гг. XIX в. генерала К.Клаузевица, который в трактате «О войне» утверждал, что «...оборона есть сильнейшая форма ведения войны слабых государств против более сильных»[322]. Представители старой и новой военно-теоретических школ РККА безусловно признавали этот постулат, исходя из неустойчивого военно-политического положения СССР в начале 20-х гг., страны с подорванным оборонительным потенциалом после разрушительных Первой мировой и Гражданской войн.

Для формирования военной доктрины эти авторы использовали анализ обстановки в стране и за рубежом, состояние экономики, демографические показатели и местные бытовые особенности населения. Особое внимание уделялось наличию и пригодности социально-экономической инфраструктуры (наличие железнодорожных, водных и грунтовых путей сообщения, состоянию средств связи, наличию и состоянию помещений для размещения личного состава воинских частей, санитарно-эпидемическому состоянию призывного контингента и пр.).

Проблему поддержания высокой боеспособности воинской части в зоне боевых действий достаточно четко рассматривал инспектор РККА В.Левичев. В качестве основных факторов, влияющих на устойчивость части во время боевых действий, он отмечал высокую степень обученности личного состава, тренированность, втянутость в боевой режим, привычку к боевым впечатлениям (психологическая устойчивость), наличие кадрового костяка и высокие профессиональные и моральные качества комсостава. Немалое значение уделялось также внутренней дисциплине, основанной на понимании целей войны, ну и, конечно, качеству вооружения, обмундирования и питания[323]. Многие из этих требований, в силу объективных социально-экономических, культурных причин не были выполнены в условиях территориальной системы комплектования. Недостатками по этим показателям обладали и многие кадровые части, правда, в силу их специфики, в меньшей степени.

Возможность роста боеспособности терчастей РККА В.Левичев видел в рамках всеобщего экономического и культурного развития страны. Повышение общего уровня грамотности, особенно грамотности технической, при дальнейшем развитии системы допризывной подготовки создавало более благоприятные условия для адаптации призывников к обстановке военных сборов в терчастях и делало качество подготовки нисколько не хуже, чем в кадровых частях, что, естественно, снимало необходимость длительного казарменного обучения[324].

Но реальный уровень культурного и социально-экономического развития СССР в середине 1920-х гг. был недостаточно высоким для того, чтобы полностью перейти к территориальномилиционной системе комплектования РККА, костяком армии по-прежнему оставались кадровые части и постоянный состав терчастей. Более низкий уровень воинской дисциплины переменного состава проявлялся в сильном проявлении хозяйственнобытовых интересов, с которыми в кадровых частях командный и политический состав обычно справлялся в течение 1-2 месяцев[325].

Еще до Первой мировой войны военные теоретики стран Европы и Российской империи выделяли две основных военные доктрины. Первая предполагала войну на истощение и постепенное изматывание противника, который будет вынужден истратить все свои экономические, политические и людские ресурсы. Вторая подразумевала решительные наступательные действия, которые завершаются стремительным разгромом армии противника, которая еще не успела завершить мобилизацию. На последней был построен знаменитый план начальника генерального штаба Германии генерала Шлиффена по разгрому Франции и России в течение всего 6-8 недель. Война Советской России с Польшей в 1920 г. может быть использована нами как один из примеров войны, в которой также преследовалась цель быстрого разгрома противника войсками Красной Армии. Причем, несмотря на поражение Красной Армии под Варшавой, М.Н.Тухачевский продолжал придерживаться стратегии «сокрушения». Он рассчитывал на то, что тыл капиталистических стран окажется непрочным, а действия РККА будут поддержаны восставшим рабочим классом[326].

Наиболее известным примером войны на истощение в 1920-е