От Ариев до Викингов, или Кто открыл Америку - Фарли Моуэт

Сегодня уже невозможно узнать, были ли эти жилища обитаемыми в ту пору, когда Эрик приплыл в Гренландию, однако есть все основания полагать, что это были остатки давно покинутых жилищ.

Норвежцы были людьми храбрыми — в храбрости с ними никто не мог сравниться, — но, когда викинги Эрика приблизились вплотную к восточному побережью Гренландии, они, я думаю, тоже испытывали чувство подавленности и страха при виде величественного необитаемого ландшафта. Что бы это могло означать? Почему здесь не видно людей? Быть может, это коварные тролли вынудили жителей убраться из этих мест? А может, люди здесь были истреблены богами или некими таинственными убийцами? Или они, наконец, укрылись в каком-нибудь таинственном месте, готовясь оттуда в любой момент напасть на незваных гостей, то бишь на них, викингов?

Мне кажется, корабль Эрика поочередно и поспешно заглядывал в устье одного фьорда за другим. Напряжение викингов возрастало, пока не случилось нечто непредвиденное.

В один сумрачный день викинги-рейнджеры забрались далеко в глубь особенно широкого фьорда. Эрик, спустив на воду большую шлюпку, отправился на разведку узких внутренних участков фьорда. И вот возле самой оконечности фьорда рулевой шлюпки заметил нечто вроде струйки дыма.

Уткнув нос шлюпки в прибрежную гальку, команда осторожно выбралась на берег. Не успели они пройти несколько шагов, как на них из невысоких березовых зарослей с диким боевым кличем набросилось не менее дюжины врагов, засыпавших их градом стрел и камней.

Их атака оказалась настолько неожиданной, что наши викинги в панике бросились к берегу, поспешно вскочили в шлюпку и, налегая на весла, поспешили убраться подальше от берега. Возможно, в спешке они даже не заметили, что один из них был тяжело ранен и остался на берегу.

Дальнейшее поведение банды Эрика убедительно свидетельствует о том, что нечто подобное действительно имело место.

Когда с материковых глетчеров на побережье обрушились свирепые осенние шквалы, наши исландцы укрылись в скалах на маленьком островке в устье одного из южных фьордов.

Там, в укромном месте, они приготовились переждать суровую и бесприютную зиму.

Решительно отказавшись от возможности перезимовать в более комфортных местах, которыми изобиловали фьорды на юге острова, они действовали точно так же, как истые викинги, вынужденные зимовать на вражеской территории и во враждебном окружении. Вместо того чтобы подыскать удобную гавань для зимовки, они остановили свой выбор на уединенном островке, где их трудно было застать врасплох и с которого они могли легко и без помех выйти в море, если положение станет совсем отчаянным.

Норвежцы вовсе не были мазохистами. Вполне понятно, что Эрик не стал бы укрываться в столь суровом и бесприютном пристанище (какие он, кстати сказать, выбирал для каждой из трех своих зимовок в Гренландии), если бы не веские причины, а именно — угроза нападения, и притом не со стороны диких животных, троллей или духов, а со стороны вполне реальных врагов — людей.

Нетрудно представить, как несладко пришлось исландским викингам в их кое-как сложенной из камней, холодной и сырой хижине, лишенной самого необходимого, на голом островке Эриксее посреди бушующего моря, когда опустилась долгая полярная ночь и начались ледяные шквалы и шторма. Видимо, независимо от того, удалось ли им повстречать хотя бы одного живого альбана, таинственное безмолвие безлюдного ландшафта повергало их в настоящий ужас.

Кроме того, надежды на прибыльный викинг тоже, вероятно, оказались столь же ненадежными, как зимняя погода. И им оставалось вновь и вновь мечтать и толковать о дивной зеленой стране, которая, возможно, ждет их где-нибудь в глубине южных фьордов. Быть может, именно здесь, на этом продутом всеми ветрами островке, Эрику и предстало видение мира, в котором он жил со своим родом и безраздельным властелином которого — истым королем пусть крошечного, но королевства — стал.

Далее в саге рассказывается:

«Следующей весной он отправился в Эриксфьорд, где выбрал место для будущего дома и усадьбы. В то же лето он совершил плавание в западную пустыню, где и оставался долгое время, дав названия многим тамошним местам».

Когда весна освободила его от зимнего плена, Эрик направился к устью самого большого из южных фьордов, где, как говорится в саге, он выбрал место для дома и усадьбы, которое назвал Браттахлид. У меня нет ни малейших сомнений, что на выбранной земле он заметил развалины по меньшей мере одного, а скорее всего, нескольких старинных жилищ, покинутых их прежними обитателями.

Он не стал останавливаться на берегу фьорда, получившего впоследствии его имя. Да, возможно, места здесь очень удобные, но время обживаться на них еще не пришло. Он отправился в путь не как переселенец, выбирающий удобные земли, а как викинг, цель которого — обогатиться вместе со своими компаньонами за счет грабежа жителей других земель.

А обогатиться, не подыскав подходящие жертвы, естественно, было невозможно.

В поисках объектов грабежа Эрик обратил взор на северо-запад. К тому времени, когда он миновал бухту Годтхааб и прошел какое-то расстояние вдоль побережья, он, по-видимому, уже понял, что все жителя Кроны давно покинули ее.

Куда же они могли направиться? Куда же еще, если не в страну, которую норвежцы знали под названием Хвитраманналанд, или Альбания[111]?

И Эрик отправился на поиски, располагая не более чем приблизительной идеей, если не сказать — фантазией, о том, где же должна находиться Альбания. Миновав пролив Дэвиса, он, по-видимому, проплыл некоторое расстояние вдоль побережья Баффин Бэй, «дав названия многим тамошним местам», но этим, собственно, и ограничившись.

Озадаченный и разочарованный, Эрик возвратился к восточному побережью Баффин Бэй.

«Вторую зиму он провел на [другом] острове Эрика, лежащем за Хварфсгнипой; но в третье лето он отправился к северу от Снаэфеллс и дальше, в Храфнсфьорд».

Вторую зимовку викингам также пришлось провести на островке, названном Эриксей, лежащем где-то к северу от Хварфсгнипы, который в наши дни именуется мыс Дезолейш.

Эта зима тоже оказалась суровой и мрачной. Особенно тяжко пришлось женщинам-рабыням. Мужчины могли получать эмоциональную разрядку, лишь то и дело затевая ссоры и стычки. Вспомнить хотя бы кровавую зиму, которую Рольф и Снаэбьорн провели на восточном побережье Гренландии. Зная это, нельзя не согласиться, что только Эрик, никогда не выпускавший из рук меч и копье, мог предотвратить серьезные увечья и даже убийства.

На следующее лето Эрик отправился в плавание к северу вдоль западного побережья Гренландии. Быть может, у него еще оставалась надежда отыскать в тех краях стоянки охотников-альбанов и разграбить их. Или он, напротив, решил отказаться от попыток найти хоть какой-нибудь объект для грабежа и поживы, рассудительно заключив, что, если его людям попадется богатая добыча, они заберут все себе и постараются избавиться от него.

Итак, они поплыли на север, к старинным охотничьим угодьям альбанов на Кроне. Храфнсфьорд — это либо современный Диско Бэй, либо Уманак-Фьорд (а возможно, и то и другое сразу), а за ним раскинулся громадный залив, где на каждом шагу встречаются айсберги. Плывя днем и ночью в пору незаходящего солнца (белых ночей), Эрик зашел достаточно далеко и вполне мог увидеть, что линия горизонта на северо-востоке искажена вздыбившейся, как башня, стеной льдов. Это был самый большой ледник в северном полушарии.

Это и был Снаэфеллс[112]; и викинги повернули обратно.

Эрик и его люди выжили и в третью, последнюю для них зимовку в изгнании на том же самом островке, на котором провели первую зиму, и этот факт представляется наиболее примечательным. Ведь если бы Эрик убедился, что местные жители не представляют для него никакой угрозы, он наверняка предпочел бы провести свою последнюю зимовку в куда более удобном и комфортном месте, ну, например, на стоянке у оконечности Эриксфьорда, где он уже облюбовал земли и выжидал только подходящего времени, чтобы поселиться там. И тот факт, что Эрик все же не обосновался там, свидетельствует, что некая угроза, все равно — реальная или воображаемая, — все же существовала, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы вынудить банду Эрика вновь забаррикадироваться на своем крошечном островке и остаться там на всю последнюю зиму.

Однако, хотя подобная реконструкция адекватно отражает все известные нам факты и свидетельства, не исключено, что события могли развиваться и по иному сценарию.

Например, вполне могло случиться так, что, когда Эрик появился на исторической сцене, эвакуация альбанов из Гренландии еще только началась или, по крайней мере, далеко не закончилась. И вместо того, чтобы оказаться в стране, покинутой всеми своими обитателями, он мог наткнуться на достаточно густо населенные районы, жители которых были настроены к норвежцам откровенно враждебно. И Эрика на Кроне вполне могла ожидать та же участь, как и участь Ингольфа на Тили, которому не удалось там даже высадиться на берег, так что он был вынужден приютиться на крошечном прибрежном островке. Не исключено, что Эрику, опять-таки как и Ингольфу, пришлось возвратиться на родину с пустыми руками и там, собрав достаточно сил для интервенции, вновь отправиться на Крону. Вот что говорится об этом в сагах: