Я беду от тебя отведу - Ульяна Динова

— Это его право.

— Так, значит, не поедешь встречать?

— Конечно нет, — презрительно хмыкнула я. — Думаю, и без меня желающих будет предостаточно. Ладно, пока. Мне ещё нужно писать курсовик…

— Слушай, — остановила она меня. — Ты всё время какая-то дёрганная, измученная, и лица на тебе нет. Не хочешь рассказать, что случилось? — в её чёрных бездонных глазах отражалось участие.

— Ничего, — грубо ответила я. — Просто осенний авитаминоз.

На следующий день я увидела Б.Р. издалека. Я как раз собиралась выезжать с соседней улицы, где всегда оставляла свою «Молнию», когда он заехал в тот же переулок. Проехав мимо и не заметив меня, он припарковал «кадиллак» на свободное место — метрах в двадцати впереди — и вышел из машины.

Он выглядел чуть взрослее, чем раньше, и, как всегда, был внешне безупречен, но что-то в нём изменилось. В «Дубовой роще» снова состоялся вечер встреч, но я не пошла на него, сославшись на усталость и неважное самочувствие.

Я всё-таки собралась с силами и приехала на занятия в институт ко второй паре.

— Привет, ты чего это загуляла? Две недели тебя не было. Или болела? — обрушила на меня град вопросов Наташка Бельская, догнав меня в коридоре.

— Дела были, проблемы… — нехотя объяснила я ей.

— Угу… Написала курсовик?

— Да, написала.

— Не покажешь? У меня вроде похожая тема.

— Ладно, только не списывай всё «под копирку», о, кей? — попросила её я и полезла в сумку, чтобы достать папку со своей работой.

— Да уж… Дрянь эта Лариска. Бывают же такие штучки… — неожиданно произнесла Бельская.

— Какая ещё Лариска? — не поняла я, перестав рыться в сумке.

— Ну Метелева, с третьего курса. Та ещё шлюха. Да все с ней уже переспали, включая преподов.

Я смутно припомнила эту девушку. Лариса Метелева — дочь богатенького папочки, владельца частной клиники пластической хирургии.

— Ну и что?

— Кажется, тебя это совсем не волнует? — удивилась Бельская.

— А почему меня должно это волновать? И вообще, какое мне до неё дело? Она уже взрослая девочка.

— Ну как же… Она ведь залетела. Все знают.

— Залетела и залетела. Что в этом такого. Обычная ситуация для половозрелых девушек, которые спят с мужчинами, пренебрегая средствами контрацепции. В конце концов, это её проблема.

— Ну как… Говорят же, что ребёнок у неё будет от Погодина. И они вроде как поженятся. Правда, она уже на восьмом месяце, — значит с пузом под венец пойдёт.

— Что?!

У меня подкосились ноги, и я услышала шум в голове. Вадим и та девушка… Они действительно иногда разговаривали, но я не придавала этому серьёзного значения. А потом она куда-то пропала. С начала учебного года я её не видела.

— Господи, ты так побледнела… Ой, ну извини… Я думала, ты знаешь… Блин, какая же я дура! Но ведь все же знают! Эй! А курсовик-то дашь мне свой? — вдогонку крикнула мне Наташка, когда я уже неслась по коридору.

Я забежала в туалет. Меня чуть не вырвало. Холодная струя воды ударила мне в лицо.

Трясущимися мокрыми руками я набрала его телефон. Он ответил после третьего гудка. Ни здрасьте, ни привет…

— Что хотела? — грубо спросил Вадим сонным голосом.

— Нам нужно поговорить… Срочно.

— О чём? Разве мы с тобой ещё не все обсудили?

— Нет, не всё.

Неожиданно он быстро согласился.

— Хорошо. Называй время и место, — сухо сказал он.

— Значит, ты и Лариса? — спросила я, едва он вошёл в кафе и раздражённо уселся напротив меня. Вид у него был ничуть не лучше, чем у меня: неряшливо растрёпанные волосы и какой-то блуждающий болезненный взгляд.

— Должна же ты была когда-нибудь узнать… — не стал отпираться он.

— Верно. Но почему бы тебе не сказать мне об этом с самого начала, вместо того чтобы выдумывать нелепые поводы для расставания.

— Ну вот теперь ты всё знаешь. И слава богу, — сказал он, зевая, словно ему было невыносимо скучно.

— И как давно?

— Давно — что?

— Не прикидывайся идиотом! Как давно у тебя с ней? Я слышала, она ждёт от тебя ребёнка.

— Ну, допустим, восемь месяцев.

— Восемь месяцев! — в ужасе воскликнула я. — Значит, получается, что в то время, как ты был со мной, ты встречался ещё и с ней? А я пребывала в счастливом неведении? Замечательно! А она знала обо мне?

— Какая тебе разница? Ну, допустим, знала. И что с того? По-твоему, я подонок? Ну-ну… Можешь так считать, если тебе от этого будет легче. В данной ситуации это уже ровным счётом ничего не изменит.

— Боже… Мне трудно поверить в то, что это происходит со мной. Это просто какой-то дурной сон… — я сжала пальцами виски.

— Трудно поверить во что?

— В то, что ты мог так быстро измениться.

— Послушай, — презрительно хмыкнул он. — К чему весь этот нудный разговор?

— Я хотела прояснить наши отношения…

— Какие ещё отношения? Очнись, дорогая! Наши с тобой отношения давно закончились. Мы с тобой расстались уже почти месяц назад, и я думал, что ты всё сама поняла, но, похоже, переоценил твои умственные способности.

— Так это было расставание? Ты же сказал, что на время…

— Ушам своим не могу поверить! Неужели ты всерьёз ожидала, что я вернусь? Да я специально так сказал. Ты что, совсем наивная или тупая?

Я не могла произнести ни слова, лишь молча смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Если раньше я чувствовала, что мой замок из песка дал серьёзную трещину, то теперь он неумолимо рушился и рассыпался в песок — и вместе с его падающими стенами рушилась вся моя жизнь.

— Ну что ты так смотришь, словно сейчас кровь прольётся? Пойми же, наконец: ты мне не нужна! Ты что, совсем не въезжаешь? Я НЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ и НИКОГДА не любил! Между нами всё давно кончено.

— Не любил меня? А её?

— Какая к чёрту разница! Может, я вообще не способен никого любить. У парней устроено всё иначе, чем у девчонок. И не моя вина в том, что ты что-то там себе нафантазировала в своей головке. Если мы с тобой и спали, то это ещё ничего не значит. Ты красивая, привлекательная — не спорю. Мне с тобой было хорошо, но не более… Всё проходит, и это тоже прошло. Я прекрасно понимаю, что тебе нужен муж, чтобы зацепиться в столице, но если тебя это утешит, то моя мать всё равно никогда не прописала бы тебя и…

Я почувствовала, как в сердце вонзилось ледяное остриё. Мои пальцы сжали стакан с водой. Мне захотелось ударить его. Разбить ему лицо до крови. «Главное, без глупостей», — твердила я себе и, зажмурившись, чтобы не позволить своим глазам совершить непоправимое, выплеснула воду из стакана ему в лицо.

— Я никогда… никогда не смогу это простить, — тихо произнесла я, не открывая глаз. — То, что ты сейчас сказал… Зря ты это сказал…

Я вскочила и выбежала из кафе, едва не сбив двух входящих в него девушек, одна из которых была Омелла Чи.

— Эй! — крикнула она мне вслед, но я уже неслась к своей машине; по моему лицу градом катились слёзы.

Я уехала за город в какой-то лес и, зайдя поглубже, принялась орать во весь голос, пытаясь выгнать из себя демонов мести. Потом в полном изнеможении опустилась на землю и просидела так, сжавшись в комок, пока не начало темнеть.

Ещё стоя за дверью, доставая ключи, я услышала, как в квартире разрывается телефон. Длинные гудки — междугородка… Влетев в тёмную квартиру, я на ощупь нашла телефон и сняла трубку.

— Майя, ты меня не узнаёшь? Я Людмила, медсестра. Я ухаживала за твоей бабушкой последние два месяца.

— Бабушка заболела?

— Слушай… Я не знаю, как и сказать… Ты присядь, если стоишь…

— Зачем? Что случилось?! — разволновалась я.

— Анна Михайловна сильно болела последние полгода, ты не приезжала, хотя она очень ждала тебя.

— Болела? Бабушка болела? Она ничего мне не говорила про болезнь… А почему вы говорите в прошедшем времени? — спохватилась я. — Что с бабушкой? Неужели… Ну, говорите же!

— Да… Это случилось сегодня рано утром, я всё никак не решалась тебе позвонить, но больше некому.

Я снова почувствовала, как в сердце повернулся острый осколок.

— Я же только три дня назад с ней разговаривала… Этого не может быть… — я затряслась от беззвучных рыданий.

— Последние два месяца она была на обезболивающих.

— Не может быть… — как заведённая, бормотала я, отказываясь верить в случившееся. — Я сейчас соберусь, приеду с первой же электричкой… — мои ноги ослабли, язык заплетался.

— Послушай… Лучше не стоит, — сказала Людмила. — Я сама организую похороны. Единственное — если можешь, вышли денег.

— Нет, я приеду! — с отчаянием повторила я.

Я попыталась заплакать, но у меня не получилось. Боль душила меня, но слёзы не шли.

Беда никогда не приходит одна… Пришло две, жди третьей — это аксиома.