Время ужаса - Джонн Гвинн

class="p1">Фрик вернулся из Джеролина, — сказал Тейн. Бедный парень; это долгий путь, он совершенно разбит, он…

'Скажи им, скажи им', - нетерпеливо проскрипел Краф на ухо Тейну, заставив его подпрыгнуть.

Маяки появились по всей территории, где когда-то был Тенебраль, а теперь южная часть Земли Верных. И нападения. Во многом такие же, как ты описал в Ардейне. Холды сожжены, на купцов и путешественников нападают в пути. Некоторые деревни. Никаких организованных нападений на то, что вы бы назвали военной силой, однако. Или, по крайней мере, так слышал Фрик".

'Спасибо, Тейн', - сказала Бирн, наклонив голову.

'Неужели нельзя было вернуть этого Кадошима живым, с головой, все еще прикрепленной к телу?' — сказала Бирн, ее темные глаза смотрели на Сиг. Несмотря на то, что Бирн была чуть больше половины роста Сиг, ей все еще удавалось удерживать ее взглядом. Было бы полезно, если бы мы могли задать пару вопросов. И, насколько я помню, это была твоя задача. Найти его и привести сюда".

'Да, но Кадошим не был склонен к сотрудничеству,' сказала Сиг. Я пыталась, даже держала его в своей сети. И, если честно, не я убила зверя".

Сиг чувствовал себя нелояльным, сообщая о Хаммере, но Бирн как-то так влияла на людей. Она могла высосать правду из камня, и Сиг уже давно пришла к выводу, что бороться с ней бессмысленно.

'Хаммер убила ее'.

Да уж, она медведица, у нее широкие плечи.

Бирн подняла бровь. Удивительно эффективный способ вызвать у Сиг желание предоставить дополнительную информацию.

'Кадошим проткнул ей лапу'.

'Ахх', - сказали Бирн и Тейн вместе.

'Неважно', — прокаркал Краф. 'Только хороший Кадошим — это мертвый Кадошим'.

Что ж, что сделано, то сделано", — сказала Бирн. Нет смысла желать, чтобы это было не так. Но я думаю, ты права, Сиг, это предвещает что-то новое. Не просто очередную стычку в бесконечной войне. Новая стратегия. Но что они задумали и почему?

'Краф подумает об этом', - каркнул ворон, как будто все они теперь могли перестать волноваться. Краф слетел с плеча Тейна, расправил крылья и скользнул к столу Бирн, где перепрыгнул на голову Кадошима. Он ткнул клювом вниз и вернулся с длинной полоской разлагающейся плоти.

Тьфу! простонал Каллен. 'От этого у тебя заболят кишки, точно!'

"Мертвое — это мертвое, мясо — это мясо, — проворчал Краф, шумно глотая, — а Краф не привередлив".

Очевидно, что нет.

Даже Бирн скорчил гримасу отвращения.

Мы должны поговорить об этом подробнее, — сказала она, отвернувшись от Крафа, хотя это не заглушило мокрых, отвратительных звуков его пиршества. Она заговорила громче. Капитаны " Убийства" и "Излечения" должны быть извещены. Мы проведем собрание на следующий день со всеми капитанами и мастерами Дан Серена. И Тейн, нужно послать весть на наши заставы в Брикан и Балару". Она поджала губы, размышляя. 'И мы должны сказать Бен-Элиму. Это больше, чем наши… разногласия. Выбери птицу и пошли весточку своему отцу в Драссил".

Тейн кивнул.

Я призываю вас всех, — сказала Бирн, тревога закралась в ее глаза. Хорошо подумайте над этим. Я нутром чую: Кадошим выходят из тени и нападают впервые за четверть века. Вопрос в том, почему? С какой целью? Мы должны разгадать эту загадку, пока не стало слишком поздно".

'Какое чувство?' спросил Каллен. Я имею в виду, в вашем нутре.

'Ужас', - сказал Бирн, и Сиг кивнула в знак согласия, потому что она тоже это чувствовала.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ДРЕМ

Дрем сидел в темноте своей хижины, ни на что не глядя. Два пальца были прижаты к пульсу на шее, и он плавно раскачивался взад-вперед, считая.

Шел третий день с тех пор, как умер его отец. По крайней мере, так ему казалось, но он не мог быть уверен. Возвращение домой заняло день, после того как Ульф и Хильдис собрали к себе разрозненный охотничий отряд, в этом он был уверен. Он напряг память, и с приходом воспоминаний на него обрушилась волна свежей боли, заставившая его поморщиться и застонать. В ту ночь они разбили лагерь в лесу, разожгли пылающие костры и завернули мертвых в плащи. Не только его отец пал жертвой белого медведя. На следующий день они мрачной процессией прошли через лес, неся подстилки из копий и плащей, Дрем нес своего отца. Он замечал людей вокруг, Ульф выражал сочувствие, другие, такие как Виспи Борода и Бург, ничего ему не говорили, но по большей части Дрем не знал о существовании других людей. Все, о чем он мог думать, — это о своем папе, и то, что его сейчас нет, ощущалось так же, как когда огромная летучая мышь вонзила свои клыки в его плечо. Резкая, мучительная боль, затем онемение всего остального, затем воспоминание, всплывающее сквозь туман, которое возвращало его к боли, затем снова онемение, снова и снова.

Они добрались до его холда вечером первого дня и занесли тело его отца в хижину. На второй день вернулись Ульф и Хильдит с полудюжиной мужчин, они отнесли тело Олина в луга и там помогли Дрему соорудить кирху. Были произнесены слова, Ульфом, и Дрем помнил, что даже сам что-то сказал, хотя и не мог вспомнить, что именно. Еще ярче была боль в коленях, когда он от горя опустился на землю. На его бриджах до сих пор виднелись пятна от соли и травы.

Шел третий день с тех пор, как умер его отец.

Я думаю.

Его желудок заурчал, но он проигнорировал его, мысль о том, чтобы положить еду в рот, вызывала у него тошноту.

Или уже четвертый день? Сколько я уже здесь сижу?

Он не знал.

По телу пробежала дрожь, подсказывая, что ему холодно, но ему было все равно. Он был близко к очагу, хотя огонь в нем не горел; только холодная зола и черные угли наполняли его. Моргнув, он посмотрел на закрытые ставнями окна и понял, что на улице становится светлее, слабые лучи света пробиваются сквозь щели.

Четвертый день, значит.

Какое это имеет значение?

Папа ушел.

Я остался один.

Никого и ничего, ради чего стоило бы жить.

Он чувствовал себя таким одиноким, глубину этого чувства не могли передать слова, и он чувствовал себя потерянным, как сломанный компас, игла которого бешено вращается. Его отец был его компасом, его путеводной звездой, его северной звездой, а теперь его нет.

Он понял, что у него в руках что-то есть, посмотрел вниз, когда дневной