Время ужаса - Джонн Гвинн

в искусстве владения оружием. То же самое происходило и в обратном порядке: любого, кто приходил со страстью к врачеванию, с не меньшей строгостью учили сражаться, убивать. А Бирн преуспела и в том, и в другом. Сиг с детства разглядела в ней талант. Она просто сияла.

Однажды Сиг видел, как Бирн просверлила небольшое отверстие в черепе павшего соратника, чтобы снять отек и давление на мозг, возникшие в результате сильного удара острием меча. В лучшие времена это было непросто, но в тот раз она стояла по колено в ловушке, вокруг были кадошим и их слуги. Сиг стояла над ней, пытаясь прикрыть ее спину, пока она это делала.

Неудивительно, что она дослужилась до высокого звания капитана Ордена.

И она хороший друг.

Хорошо, что я вернулась", — сказала Сиг. Она бросила кожаную сумку на широкий стол, где она упала с тяжелым стуком, содержимое высыпалось и покатилось по полукругу. Это была отрубленная голова Кадошима из Ардена, плоть гнила и шелушилась, воняло, длинные клыки во рту подчеркивались разлагающимися губами, стянутыми и склизкими от гниения.

'Ты знаешь его имя?'

'Риммон', - сказала Сиг.

Бирн кивнула, ее губы сжались в плотную линию. Она открыла большую книгу в кожаном переплете на своем столе, обмакнула перо в чернила и написала на странице. Сиг наклонилась и увидел, что Бирн написала "Риммон" в самом низу списка, длиной в несколько страниц. Над ним были имена Чарун, Малек, Балам, Драмал и многие, многие другие.

Я знаю. Всегда приятно видеть мертвого Кадошим, новое имя в списке. Но было бы лучше, если бы это был Галла, самопровозглашенный Новый Владыка Кадошим.

Значит, слухи оказались правдой, — сказала Бирн, наклоняясь ближе, чтобы изучить черты лица Кадошима, ее выражение было клиническим и отстраненным, каким может быть только целитель.

В дверь покоев постучали, и Каллен поднялся с кресла, на котором сидел, чтобы пойти и открыть ее. У Бирн не было слуг.

Вошел великан, выше ростом, чем Сиг, хотя и не такой широкий, темноволосый, как она, светлокожий, его волосы были дикими, торчащими во все стороны, кроме воинской косы, которая вилась через одно плечо.

Приветствую тебя, Таин", — сказала ему Сиг, и он засиял, увидев ее, широкая улыбка, казалось, заняла почти все его лицо. Непривычно было видеть улыбку гиганта, не говоря уже о такой огромной улыбке или таких ярких зубах, которые могли бы ослепить отряд воинов.

Я рад, что вы благополучно вернулись к нам", — сказал Тейн, переводя взгляд с Сиг на ее спутников. Он был вороньим мастером Дан-Серена и следил за птицами вроде Рэба, гнездившимися в Вороньей башне, — несколькими редкими и одаренными воронами, овладевшими искусством речи. Они рождались и размножались в Вороньей башне, их талант передавался им от их отца, который в этот момент сидел на другом плече Тейна.

Половина перьев ворона отсутствовала, розовая кожа шелушилась, клюв был длинным и изогнутым, старым, как годы. Ворон смотрел на Сиг и ее спутников яркими, умными глазами, не омраченными возрастом. Эти глаза переместились на голову Кадошима на столе Бирн, и он закаркал и заклокотал, возбужденный.

Нет. Довольный собой.

Хорошо встретились, Краф, — сказала Сиг, сдерживая свою привязанность к старому ворону. Не стоило выказывать ворону такую доброту, он был известен тем, что пользовался ею, о чем охотно свидетельствовал Тейн, великан, на котором он сидел.

Кадошим в Ардене, — прокаркала птица.

Теперь он называется Ардайн, но да, Краф, — отозвалась Бирн.

Ардайн, Арден, — проворчал Краф.

Мир сильно изменился с тех пор, как ты вылупился, старый ворон, подумала Сиг. Королевства приходят и уходят. Ардан, Домейн, Нарвон и Камбрен на западе стали одним королевством, Ардайн. И Земля Верных, которой правит Бен-Элим. Когда-то это были королевства Тенебраль, Гельвет, Карнутан, Тарбеш и Исилтир. И все равно Бен-Элим распространяли свое влияние все шире.

Хотя, если честно, мы все так думали и послали Сиг, основываясь на этом решении", — указала Бирн на Крафа.

'Первыми об этом расскажут птенцы Крафа', - сказал Краф, раздраженно хлопая крыльями, и черное перо полетело на землю. Краф следил за его падением глазами-бусинками.

Теперь посмотрите, что заставило Крафа сделать, — пробормотал он. 'И так холодно, теперь еще одним перышком меньше'.

Я потом принесу тебе одеяло, — тихо сказал Тейн.

"Добрый Тейн, — проворчал Краф.

Мы назвали его хозяином ворона, но это больше похоже на слугу ворона, подумала Сиг, не давая улыбке коснуться ее губ.

'Значит, в Ардейне стало на одного Кадошима меньше', - сказала Бирн, возвращая их внимание к отрубленной голове на своем столе.

Да, — подтвердила Сиг, — хотя в этом было нечто большее, чем мы могли предположить. Нам есть что рассказать вам: об аколитах, о жертвоприношениях и заклинаниях. О новой стратегии среди Кадошим". Дремлющий зверь пробуждается, — зловеще произнесла Сиг. Что-то страшное надвигается".

"Расскажи мне", — попросила Бирн.

И они рассказали.

Сиг рассказала почти все: как они выследили Кадошима до его логова, заручились помощью Элгина, Боевого вождя Ардейна, а затем напали на логово Кадошима. О количестве аколитов, о человеческих жертвах и заклинаниях, о сбежавшем гонце. Кельд повесил голову — от стыда или горя, Сиг не знала, — когда она рассказала о его пленении и смерти его волчьей гончей Хеллы. При упоминании ее имени Фен поднял голову от костра и заскулил. Краф тихонько заскулил, и в этом звуке чувствовалась меланхолия.

И Сиг рассказала о прибытии Рэба в Утандун, о помощи белой вороны в спасении Кельда. Краф на это клюнул головой, громко клацнув клювом. Сиг не обратила на него внимания и продолжала, рассказывая о зажженном маяке на промокших от дождя холмах Ардейна, о других маяках, зажженных в ответ. О записке, которая просто гласила: Сейчас. И, наконец, о новобранцах, которых королева Нара отправила с ними на север, и о Бен-Элиме, о визите Кушиэля в Утандун, когда Сиг готовилась к отъезду.

Все это Сиг рассказывала ровным, невыразительным голосом, словно пересказывала утренний спарринг на оружейной площадке, давая анализ сильных и слабых сторон ученика Ордена. Кроме тех случаев, когда она говорила о Кельде и Каллене, о Рэбе, Фене и Хаммере. Тех, кого она хвалила.

Каллен сиял так, словно это был день его именин. Кельд сидел мрачный и угрюмый, хмурое лицо, казалось, было вытравлено плугом.

Когда Сиг закончила, наступила тишина, только огонь потрескивал в большом очаге, да храпел Фен, спавший перед очагом.

'Есть еще новости из Гнезда, — сказал Тейн, имея в виду Воронью Башню, — теперь, когда мы услышали рассказ из уст Сиа, в них больше смысла'.

Продолжай, — велела Бирн.