Мой генерал - Татьяна Устинова

Федор Тучков выудил бумажник, открыл и положил перед ней, рядом с рюмкой, кучку бумажек – довольно много.

– Спасибо, Марина Евгеньевна, – сказала Галя. Вряд ли она видела Тучкова. – Я пошла.

– Нет, выпейте сначала! – Марина схватила ее за руку. Рука была холодной и влажной. – Выпейте, выпейте.

Галя опрокинула в себя коньяк, поставила рюмку и опять сказала:

– Спасибо. Мне больше ничего не нужно. Я… верну вам, Марина Евгеньевна.

– Зачем он собирался в милицию? – вдруг жестко спросил Тучков. – Вы знаете?

– Знаю.

Маринино сердце приостановилось, а потом пустилось в разгон – все быстрее и быстрее.

– Зачем, Галя?

– Какое это теперь имеет значение?

– Имеет.

Она пожала плечами. Ей было все равно. Наверное, в голове у нее тоже что-то сломалось.

– Он узнал того, которого Марина Евгеньевна нашла. Он из Ярославля родом, Вадик, а тот был какой-то главный ярославский бандит. Он все вспоминал, вспоминал, а потом вспомнил и сказал – пойду в милицию. Менты небось и не знают, какого тут большого человека в воду спихнули. Небось, когда узнают, всем отделением свечки пойдут ставить за упокой души. Он был уверен, что тот не сам утонул. Такие, говорит, сами не тонут. – Она помолчала, а потом добавила:

– Я тоже должна свечку поставить. За упокой души.

Федор Тучков мельком взглянул на Марину. У той глаза налились слезами, губы водило из стороны в сторону – так жалко было несчастную Галю!

Федор потрогал ее за плечо. Она обернулась и посмотрела на него. Он отрицательно покачал головой, и Марина поняла – рыдать нельзя. Сочувствовать можно, но только тихо, про себя.

У него работа – бывшее ее собственное “приключение”, – он должен ее делать, а она не должна ему мешать.

Она не станет мешать. Только Галю очень жалко.

Федор Тучков чем-то странно хрустнул, как будто сел на стекло, и налил Гале еще коньяку. Марине некогда было разбираться, чем он там хрустит. Чайник закипел, изрыгнул пар и выключился. Марина разложила в кружки пакетики и залила кипятком – может, она выпьет, эта несчастная глупая девчонка, у которой нет даже денег, чтобы вернуться в Москву.

– Спасибо, Марина Евгеньевна, – сказала та опять. – Больше не у кого попросить. У вас лицо похоже на человеческое.

– Что случилось сегодня утром? Почему вы были так расстроены? Почему не пошли с ним кататься на лошадях? Вы же хотели.

– Будь они прокляты, эти лошади, – равнодушно заметила Галя.

– Почему вы плакали?

– Я не помню. Разве я плакала? Я теперь, наверное, никогда не заплачу.

– Вы плакали. Вы попались нам навстречу, все лицо у вас было в слезах.

Генерал Тучков говорил как-то очень жестко, неуместно жестко, так нельзя было разговаривать с убитой горем девчонкой, у которой сломались не только тело и голос, но, кажется, еще и мозги.

Гестаповец, подумала про него Марина. Ну, конечно!

– Галя, почему вы плакали?

– А? А он сказал, что не женится на мне. Никогда. Я ему сказала, что хочу, чтобы у нас был ребенок, а он стал надо мной смеяться.

– Выпейте. – Марина сунула ей в руки кружку с чаем. От чая поднимался пар, такой успокоительный, такой привычный. – Выпейте горяченького, Галя.

– Он сказал, что у него уже есть ребенок. Тот, который у жены. И еще он сказал, что ее любит, понимаете? Меня трахает, а ее любит. Тебе не понять, он сказал.

Да уж, подумал Федор Тучков, где уж тут понять.

– А вы что ему ответили?

– Я ответила, что его люблю, что думала, что он меня тоже любит… А он сказал – что ты понимаешь в любви? Ты же проститутка. Проститутки понимают только одно – деньги и удобства. А я… я… правда не за деньги. Я его люблю.

– Конечно, конечно, любишь, – успокоила Марина и подтолкнула ее руку ко рту. – Ты попей пока.

– Я не хочу. Я… домой хочу. Зачем он упал?

– Это вы его убили? – вдруг спросил гестаповец Тучков. Галя посмотрела на него. Черные волосы, висевшие вдоль бледных щек, делали ее похожей на утопленницу.

– Это он меня убил, – внятно произнесла она. – Сам умер и меня убил. Я теперь даже не смогу его похоронить. Мне не разрешат. Не пустят, потому что я никто и мне там не место. Он ее любил, а меня трахал. И ребенок у него уже был. А на меня наплевать. Конечно.

– Галя, кого он узнал из отдыхающих? Марина слышала, что он говорил вам – “это она”. О ком он говорил?

– Я не помню, – ответила она равнодушно. – Да какая разница!

– Большая.

– Он все равно умер, и я даже не смогу его похоронить. А когда поезд в Москву?

– В понедельник, Галя.

– Только в понедельник? Тогда я еще куда-нибудь. Куда еще есть поезд? Вы не знаете, Марина Евгеньевна?

– Галя, кого он узнал? Кто это “она”?

– Она его заберет, а я тут одна останусь? Нет, уж лучше я уеду. Да какая разница, в Москву или нет?

– Ты бы маме позвонила, – посоветовал Тучков Четвертый жестко. – У тебя мама есть?

– Есть.

– Ты бы ей позвонила. Чтобы она за тобой приехала.

– Не-ет, – протянула Галя уверенно, – я не могу! Она еще когда приедет! А мне завтра с утра надо.

– Галя, кого он узнал? Черт побери, мне надо знать, кто и за что его убил!

– Он упал, – прошептала Галя, и глаза у нее сверкнули, – он упал и умер. Он сказал, что не хочет ребенка, потому что у него уже есть ребенок и любимая женщина. Мне надо идти, Марина Евгеньевна. У меня утром поезд. Я уезжаю. Мне здесь не место.

– Я вас провожу, – вызвался Тучков Четвертый. – Деньги не забудьте.

Пока его не было, Марина задумчиво налила коньяк еще в две рюмки, а Галину ополоснула и спрятала.

Потом он вернулся.

– Федор, ее нельзя в таком состоянии никуда отпускать! Она в беду попадет.

– И что мы должны с ней сделать?

– Не знаю, – растерялась Марина, – как-то остановить.

– До утра я ее остановил, – задумчиво сообщил Тучков, – а там посмотрим.

– Как остановил?!

– Как, как! Налил в коньяк фенобарбитал. Ты же слышала, как ампула щелкнула. Даже оглядывалась и принюхивалась.

– У тебя с собой фенобарбитал в ампулах?!

– Всегда, – признался Федор Тучков.

– Зачем?!

– На всякий случай.

– На какой?!

– На такой, к примеру. Я же не на любовное свидание ехал. Я ехал на свидание с бандитом.

Марина подумала немного.

– И она теперь спит?

– Да. Я уложил ее на диван, ключ от ее номера спрятал, так что быстро она его не найдет, дверь захлопнул. Поэтому она сначала будет спать, потом искать ключ, а потом мы что-нибудь придумаем.

– Федор, ты же не считаешь, что это она сидела в кустах и из трубки плевалась в лошадь, чтобы Вадим упал?

– Не знаю, – сказал он задумчиво. – Ну повод-то у нее был, верно?

– Верно, – заявила Марина сердито. – Она сама тебе только что доложила, что у нее есть отличный повод. Если бы не доложила, ничего бы мы не узнали про ее повод.