Последнее дело Друри Лейна. Я больше не коп. Клуб оставшихся. Убийство миллионера - Эллери Куин

— Выключи, — сказал Фуриа. — Кому интересна эта чепуха?

— Мне, — отозвался Хинч, не двигаясь с места.

«А теперь дополнение к истории о человеке с чулком на голове, про которого мы рассказывали в шестичасовых новостях», — объявил баритон.

— Теперь понял, что я имел в виду? — сказал Хинч. — Интересных новостей нужно подождать… В чем дело, Фур, ты нервничаешь?

— Слушай, ты…

— Заткнись, — спокойно прервал его Хинч. — Я хочу послушать.

Уши Фуриа начали краснеть, но он промолчал.

«Похоже, Уилли оказался упорным мальчуганом, — с усмешкой продолжал голос. — Когда шеф Секко отослал его домой, он вернулся на Олд-Брэдфорд-роуд. «Они не поверили мне, — сказал Уилли нашему корреспонденту, — но я им докажу, что говорил правду. Я видел, как он выбросил чулок». Ко всеобщему удивлению, Уилли своего добился. Он снова пришел в полицейское управление Нью-Брэдфорда с нейлоновым женским чулком, который, по его словам, нашел под изгородью из бирючины перед домом полицейского Уэсли Мелоуна, где предполагаемая кража имела место. Шеф Секко послал в дом Мелоуна полицейского с чулком, в котором миссис Мелоун опознала свой чулок, повешенный ею сушиться на веревку для белья и исчезнувший несколько дней назад. «Должно быть, это сделала собака Каннингемов — она постоянно крадет белье с моей веревки», — сказала полицейскому миссис Мелоун. Уилли отправили домой с персональным эскортом в лице патрульного Мерта Пека, который посоветовал отцу Уилли хорошенько выпороть сына, что тот пообещал сделать. Если услышите вопли в этом районе Нью-Брэдфорда, не обращайте внимания. Таким образом Уилли усваивает, что свободное предпринимательство не всегда вознаграждается.

Через минуту — музыка в исполнении рок-ансамбля Тогаса. Но сначала сообщение от…»

Выключив радио, Хинч повернулся и окинул взглядом Фуриа, чья рука глубже зарылась под пиджак.

— Честное слово, Хинч, я не знаю ни о каком чулке, — сказал Фуриа.

— Раз ты так говоришь, Фур… — Хинч протянул бутылку «Смирнова». — Может, тебе не помешает выпить?

— Да иди ты!.. — огрызнулся Фуриа и вышел, пятясь задом.

Фуриа нашел в телефонном справочнике номер Мелоуна и набрал его.

— Да? — послышался хриплый голос Мелоуна.

— Это я, — сказал Фуриа. — Не пытайся отследить звонок, легавый. Я звоню из будки неподалеку от тебя. Ну?

— Я не нашел деньги, — сказал Мелоун. — Один парнишка здесь видел, как вор выходил из моего дома с черной сумкой…

— Знаю, слышали по радио, — прервал его Фуриа. — Ты и твоя миссис были правы. Но мне плевать, кто взял деньги. Я хочу их вернуть.

— Я же говорил вам… Как моя девочка?

— С ней все о'кей — пока что. Ты думал, я шутки шучу, Мелоун? Если я не получу бабки, ты больше не увидишь свою девчонку.

— Как, по-вашему, я могу это сделать? Почему бы вам не понять, что это дело у вас не выгорело, и не отпустить Барбару?

— Не пойдет. Слушай, это не обязательно должно быть жалованье. Меня устроят любые двадцать четыре штуки. Так что подумай, Мелоун. Я тебе перезвоню.

— Черт бы вас побрал, где я возьму…

Фуриа повесил трубку и вышел из будки у железнодорожной станции. Было воскресное утро, и Фрейт-стрит выглядела как город Гэри Купера ровно в полдень.[96] Повернувшись, он увидел Хинча.

— Что ты тут делаешь? — проворчал Фуриа. — Я же велел тебе оставаться в доме.

— У меня кра… клаустрофобия, — сказал Хинч.

Фуриа двинулся по тротуару. Хинч зашагал рядом. Складка между его розоватыми глазами разгладилась.

— Я взял машину и подвезу тебя, — предложил он, — если ты скажешь «пожалуйста».

— Я не должен был тебя слушаться! — бушевал Мелоун. — Мне следовало сказать Фуриа, что деньги взяла Голди, и сообщить ему о сейфе.

— Это испортило бы все дело, Уэс, — возразил Джон Секко. — Ты же слышал Фуриа. Они проглотили наживку Радда. Значит, это застряло у Хинча в голове, как бы он ни был туп. Дай ему время. Когда он наконец решит, что Фуриа его обманывает, с ним можно будет договориться.

— Но Голди…

— Ты сам сказал, что она обведет Фуриа вокруг пальца, если ты обвинишь ее. Не усложняй ситуацию, Уэс. Имей немного терпения.

— Но я могу все доказать Фуриа!

— Как?

— Я забыл о ключах. Арендующему сейф выдают ключ с дубликатом. Значит, у Голди есть два ключа от сейфа в Национальном банке Тогаса. Фуриа должен только обыскать ее…

— Думаешь, эта женщина настолько глупа, чтобы носить ключи при себе, Уэс? Она наверняка спрятала их где-то. О ключах я подумал в первую очередь. — Секко покачал головой. — Иди к Эллен.

Мелоун поднялся в спальню. Эллен лежала в кровати с закрытыми глазами и пузырем со льдом на лбу. У нее поднялась температура.

Мелоун сел, думая о Барбаре.

Шеф Секко посасывал трубку около телефона.

«Слава богу, что я сын фермера, — думал он. — Фермер выращивает терпение, как траву».

Телефон затрезвонил ночью во вторник, за два часа до рассвета. Секко спал на раскладушке возле параллельного аппарата на кухне, а Мелоун — на диване в гостиной у телефона. Он схватил трубку после первого же звонка. Секко тут же снял трубку кухонного аппарата.

— Алло!

— Это Мелоун? — осведомился голос, похожий на урчание пумы.

— Да.

— Это Хинч. Я не могу говорить долго. Мне пришлось ждать, пока они не отрубятся окончательно, прежде чем подойти к телефону. Предлагаю сделку.

— Да?

— Я хочу выйти из игры и готов стать свидетелем. Договорились?

— Да, — ответил Мелоун.

Секко бесшумно подошел сзади, приложил губы к уху Мелоуна и шепнул:

— Спроси его, где они.

— Где вы находитесь? — спросил Мелоун.

— Не знаю. Дом на какой-то проселочной дороге. Это недалеко.

— Телефонный номер, — прошептал Секко.

— Какой там номер телефона?

— 7420.

— 7420, — повторил Мелоун.

Секко записал номер.

— Ты можешь забрать мою девочку, Хинч?

— У Фура вся артиллерия. Голди спит с ней в одной комнате и заперла дверь.

— Тогда лучше не рисковать. Оставайся в доме. Мы будем поблизости. Если после нашего прибытия у тебя появится шанс, постарайся убежать с Барбарой. Но если с моей дочерью что-нибудь случится, Хинч, дело не выгорит, и ты отправишься за решетку. Понял?

— Да. — Хинч положил трубку.

Мелоун сел и посмотрел на шефа.

— Дай мне телефон, — велел Секко.

Мелоун повиновался.

Секко набрал 411. Прошло некоторое время, прежде чем отозвалась местная служба информации.

— Это Джон Секко. Кто у телефона — Маргарет?

— Салли, шеф.

— Слушай, Салли, это срочно. У кого в городе телефонный номер 7420? — Он снова ждал ответа. — Спасибо, Салли. И никому ни слова. — Секко положил трубку. — Дом Тэтчеров на Маккэби-роуд. Они закрыли его на зиму… Уэс!

— Я слушаю, Джон, — сказал Мелоун.

— Почему бы тебе не подняться и не сообщить об этом Эллен? Я должен позвонить в управление.

— Джон…

Секко уже протянул руку к трубке.

— Что, Уэс?

— Может быть, один человек сумеет пробраться в дом и схватить Фуриа, прежде чем он проснется?

— Ты имеешь в виду себя?

— Дай мне револьвер.

Секко покачал головой:

— Ты сам говорил, что Фуриа спит чутко, как кот, так что в кровати его не застигнуть врасплох. К тому же, Уэс, ты слишком возбужден и все испортишь. Это непростое дело даже для бригады. Позволь этим заняться мне.

— Но она мой ребенок…

— А ты один из моих подчиненных, Уэс. Один из них.

— Хорошо, — кивнул Мелоун. — Но клянусь тебе, Джон, если что-нибудь пойдет не так…

— А ты уверен, что сам сделаешь все как надо? — осведомился Секко.

Они посмотрели друг на друга.

— Лоуни, что там происходит?

Мелоун побежал наверх.

Вторник

Мелоун покидал дом с чувством обреченности. «Я не имею права в этом участвовать, — думал он. — У меня нет ни униформы, ни оружия. Джон мне не доверяет. Эллен была права — мне не следовало обращаться к нему. Это не вина Джона — он выполняет свой долг. Я не должен был становиться копом. Из меня такой же коп, как и морской пехотинец. Нужно было действовать в одиночку — это не ухудшило бы ситуацию, поскольку она и так хуже некуда».

В отряде было двадцать два человека: восемь Нью-Брэдфордских полицейских, не считая шефа Секко и Мелоуна, и дюжина патрульных, вооруженных винтовками, карабинами, гранатами со слезоточивым газом и противогазами из казарм полиции штата в достаточном количестве, чтобы противостоять массовым уличным беспорядкам.

«Они не понимают, что имеют дело с психом, которому нравится убивать. Такая демонстрация силы заставит его выгнуть спину, как скунс, и выпустить струю зловонной жидкости. Он решит, что наконец сбылись его мечты о дурной славе, и отправится прямиком на тот свет, утащив с собой Бибби, а заодно и меня, так как я живым без нее не вернусь. А Эллен останутся две могилы на Нью-Брэдфордском кладбище. Бедняжка заслуживает лучшего… Если только Хинч не хочет жить сильнее, чем боится Фуриа. Жажда жизни снабдит его мозгами, с которыми ему не довелось родится, и он найдет способ одержать верх над Фуриа. Ты мой единственный козырь в этой игре, Хинч… Каждый избиратель голосует только один раз. Фуриа против меня. Фуриа против Хинча. Речь не идет о Фуриа против двадцати двух служителей закона с оружием в руках и горьким привкусом страха во рту…»