Между тьмой и пламенем. Часть 2 (СИ) - Элевская Лина

Все мысли об Инерис давным-давно вылетели у него из головы.

За оградой они разделились. Ассаэр с Эмером поспешили к главным шатрам, взяв с собой один пузырек и боясь того, что уже опоздали. Бутыль с зельем и мешочек с травами унесли к знахарям. Что делать, когда закончится и лекарство, и сырье, Ассаэр пока не знал. Может, от своего имени он сможет действовать убедительнее, наладит поставки через посредников из других народов? Или стоит организовать все напрямую, может, даже с Юга? Интересно, сколько у него еще там союзников… Действия Дахаэра наверняка многим не по нутру.

А деньги где взять? Казна вряд ли прибавила за это время в весе…

Он с усилием отвлекся от размышлений.

Сначала – Соши.

Подумать только, последний раз он его видел, когда тому дали в руки первый деревянный меч…

И тут из шатра донесся детский голос – хрипловатый, но звонкий.

– Значит, я у вас в гостях? А дедушка Эмер где?

– Инуэль, позови его родных, будь добра!

Реджа...

Эльфийка вышла, удивленно вздрогнула, увидев их, и ободряюще улыбнулась.

Ассаэр переглянулся с учителем – и они одновременно рванулись внутрь, с одинаковым облегчением и непониманием, даже не предупредив о своем присутствии.

И точно так же одновременно замерли, едва заглянув за ширму.

На ноге свежая повязка. Отека нет. Черные глазки открыты, в них любопытство и удивление. Реджа рядом тихо плакала от радости, а возле нее с усталой улыбкой сидела Инерис.

– Дедушка Эмер!

Женщины обернулись одновременно. Улыбка леди-наследницы изменилась в тот же миг, как ее взгляд упал на Ассаэра. Из доброй и сочувственной она стала откровенно зловещей.

Ассаэр невольно отступил на шаг. Леди-наследница явно злилась на него...

Но почему она здесь? И главное, как Соши исцелился?!

Не сказав ему ни слова, Инерис поднялась и вышла. Реджа даже не заметила, начав рассказывать мужу в красках обо всем, что произошло сегодня. Удивление Ассаэра возрастало с каждым ее словом.

А потом прибежали взволнованные, плачущие родители мальчика – и воцарился сущий бедлам.

– А где Эрис? – когда страсти немного улеглись, спросила Реджа.

– Человечка ушла? Ее нужно отблагодарить, и как можно быстрее! Пусть только скажет, мы все для нее сделаем! Все! – поклялась заплаканная мать, крепко обнимая сына.

– Пойду поищу, – вызвался Ассаэр и вышел.

В соседнем шатре ее не было.

Прекрасно. Куда ее понесло на ночь глядя?!

***

Инерис медленно вышла в тихий, нежилой регион поселка, ближайший к центральной площади.

Происшедшее здорово измотало ее, к тому же в семейной суете ей не было места. Благодарности могут подождать. Пусть сперва придут в себя. И они, и она.

Когда мальчик открыл глаза, Инерис так обрадовалась, словно он был родным и ей самой. Реджа отвернулась, пытаясь скрыть слезы, чтобы не напугать его. И, поспешно вытерев их, обернулась на чуть хриплое, но звонкое «Аш'са Реджа!».

Даже у нее слезы на глаза навернулись.

Тяжелый, напряженный вечер (и ночь!) стоил этого момента.

Воспоминания не давали покоя, будучи слишком свежими; память вновь проигрывала происшедшее.

Тяжелый выбор – общее противоядие или комплексное? Оба от Кэллиэна, значит, скорее всего, усовершенствованы... Инерис не знала, что это за яд, но раз мальчик еще жив, общее должно помочь, к тому же комплексное применяется чаще против искусственно полученных ядов... Но если она ошибется...

Возвращение с ампулой и длинной иглой, которую они сразу принялись кипятить...

Объяснение с Реджей – это общее противоядие, такое делают в Нариме… Если мальчику еще можно помочь, то это средство подействует. Первый укол изгонит яд из всех систем и органов, снимет отек. Второй выведет отраву из тела, для чего место укуса придется вскрыть.

Обжигающая горечь на языке – она надломила кончик хрустальной ампулки, сбросила себе на ладонь капельку и слизнула, показывая, что средство безвредное.

Первый укол – глубоко в мышечную ткань.

После этого она, не удержавшись, погладила ребенка по голове – и ее снова взяло зло. Если бы Ассаэр хоть словом обмолвился – она бы достала свои запасы сразу же, когда яд еще не успел натворить таких дел! Допустим, он считал, что она ничем не может помочь… но неужели это такая великая тайна, что нельзя было с ней поделиться по-человечески?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Осторожные расспросы о других пострадавших – и позорное облегчение, когда она узнала, что им помощь оказали своевременно; хоть средства и на исходе, но пока всем хватило. Жертвовать всеми запасами Инерис не хотелось совершенно. Желание помочь мальчику и семье Эмера было искренним, но здравый смысл подсказывал, что разбрасываться эликсирами не стоит.

Через три часа мучительного ожидания отек наконец начал спадать.

Второй укол оказался куда более болезненным, чем первый.

У нее сжалось сердце, когда мучительный детский крик вспорол тишину.

Явления знахаря, за которым послала Реджа, она, пожалуй, никогда не забудет! Какие-то значки, нарисованные красным на лбу и щеках, борода, заплетенная в косу, выкрашенную в рыжий… и традиционно подпиленные зубы, да. Одет в нечто черное, здорово смахивающее на рясу...

Впрочем, операцию, несмотря на экзотический вид, пожилой демон сделал на удивление быстро и умело, хоть и перемежал лечение с какими-то заговорами и действиями явно ритуального назначения. Бросить через левое плечо щепотку пахучей соли, постучать трижды по извлеченной из сумки деревяшке с какими-то узорами, взмахнуть погремушкой, прочесть не то молитву, не то заговор…

Инуэль отошла прочь, едва лекарь сделал первый надрез. Даже Реджа отвернулась, и не зря – зрелище было не для слабонервных. Сразу пошла кровь вперемежку с густой белесой жижей. Следом обильно хлынула черная слизь, в которую превратились успевшие омертветь ткани…

Но Инерис только морщилась, помогая очищать рану.

Князь Ратри настаивал на том, чтобы использованию противоядий ее обучали на реальных примерах – тогда в критической ситуации паника и отвращение не помешают действовать.

Ядам в ее программе обучения уделялось важное место. Никого специально не травили, конечно. Накладки и так случались – то преступник попытается яд принять, чтобы уйти от допроса и казни или кого-то выгородить, то при изготовлении лекарств на ядовитых растениях целитель прорвет перчатку или вдохнет споры, то оружейник, смазывая ядом клинки и наконечники стрел, оцарапается… да и змей в Нариме хватало. Всякое случалось – и вот, пригодилось. К счастью, не ей самой...

И чего она точно никогда не забудет, так это того, как, наложив повязку, пожилой демон до земли поклонился огню и погрузил руки на несколько секунд в пламя жаровни! Ни одного ожога не осталось, и они стали идеально чистыми! Ни одного пятна крови! Вся ткань, пропитанная токсинами и кровью, отправилась туда же, и ведь даже не чадила! Одним словом – огненные…

Лекаря со всеми почестями проводили, и снова потянулись часы ожидания.

Потом Соши наконец глубоко вздохнул и открыл глаза.

Инерис улыбнулась было, вспомнив этот миг, но сразу же нахмурилась.

А буквально через пару минут после этого вернулся Ассаэр. Ни слова не сказал, только смотрел на нее, как на невиданное чудище.

Еще недавно Инерис хотела ему все высказать, но теперь на это попросту не было сил. Да и обстановка не та. Наверняка Инуэль за родителями мальчика отправилась…

Чувствуя себя опустошенной и измотанной, Инерис опустилась на колени прямо на каменистую почву, сгорбилась, глубоко вдохнула чистый, теплый ночной воздух, и медленно выдохнула. Уснуть она еще долго не сможет, а здесь есть шанс посидеть в тишине и успокоиться. Свое дело она сделала, и чутье подсказывало, что, когда страсти улягутся, ее непременно отблагодарят.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Нет, Инерис была искренне рада, что сумела помочь, и ничего просить не собиралась. Но она не была бы леди-наследницей, если бы не подумала теперь о том, что заручиться благодарностью пустынников в ее нынешней ситуации – дело далеко не лишнее.