Предел обороны - Огай Игорь Владимирович

– А кто бы меня там послушал? Кто бомжа пропавшего искать станет? Ты, что ли?

– Вот я-то как раз ищу, – удивил ее Сергеев. – И он тоже ищет. – Федор снова кивнул на Павла и вдруг добавил: – Брат как-никак. Родная душа.

Женщина наконец всмотрелась в гостя повнимательнее, но вопрос все равно вышел брезгливо-недоверчивым:

– Близнец, что ли?

– А разве не похож? – произнес Павел свои первые в этом доме слова.

– Как две капли, – призналась Таисия. – Да только на свете еще и не то бывает. Чем докажешь?

Павел с Федором переглянулись. Этого вопроса следовало ждать, но придумать ответ Сергеев, похоже, не успел.

– Расскажи-ка лучше ты нам кое-что, – произнес он строго. – Сама родом откуда будешь?

– А какая разница, – немедленно насторожилась гражданка, приготовившись наглухо запереться. – Ну, допустим, из Иркутска я.

– Все правильно, – выговорил Павел, поворачиваясь к Сергееву. – Там я его и потерял. – И снова гражданке: – Вы ведь в Иркутске встретились?

– Да. – Доверия в ее голосе мгновенно прибавилось. – А вас как зовут?

– Кеша я, – брякнул Павел первое, что пришло в голову. – Иннокентий… Когда вы познакомились, он уже выписался из больницы?

– Из какой больницы?

– Да ясно из какой, из клинической.

– А вы откуда знаете, если потеряли?

– Да оттуда, что я там его как раз не застал. Только врачи говорили, что до выписки там было как до Пекина…

Таисия вдруг всхлипнула и потупилась.

– Не выписывался Паша никуда. Я ему одежду принесла, вот он и ушел. Сестрой я там работала…

– Когда это было? – встрял Федор.

– Да вот летом, в июле.

– Сходится… – пробормотал опер. Он имел в виду дату гибели экспедиции, но женщина поняла это по-своему.

– Так вы правда брат? И правда его потеряли тогда?

– Правда. – Павел вздохнул как можно более натурально. – Не в себе он из дома ушел. Ну, вы уже знаете, наверно, бывают у него такие приступы…

Расчет был прост: чужак в этом мире обязательно проявит свои странности. Пусть в мелочах, пусть ненадолго… Однако коренному обитателю Ствола они сразу резанут глаз.

– Ну да, ну бывают… – произнесла Таисия, – так что ж теперь, человека на произвол бросать?..

Тон у нее теперь был плаксиво-оправдывающийся, явно говоривший: любовь зла…

– Так, землячка, – распорядился Сергеев. – Давай-ка теперь по порядку все. Где встретились, как, когда? И что потом делали? Особенно он.

– Ну, я же говорю, в больницу к нам поступил. Без памяти, без документов, без родных… Жалкий такой, слабый… Ну, я за ним ходить стала… Потом он говорить понемногу начал, имя вспомнил, а фамилию как отрезало. Сначала вроде все понять пытался, в какой, мол, стране. Про порядки, про законы… Международным положением интересовался, между прочим! Про Ассамблею какую-то… Это я как щас запомнила: еле встает человек, фамилии не помнит, в каком городе не знает, а все туда же – о политике… А потом… потом, в общем… – Она махнула рукой и вновь всхлипнула, закрыв лицо.

– Потом все ясно, – снисходительно помог Федор. – Ночная смена, красавец выздоравливающий… В Москву поехать он уговорил?

– Он. Паша… Сказал, что здесь все окончательно вспомнит и что друзья тут есть, помогут, мол…

– А ты что ж, не соображала, кому веришь? Ладно, сама, так ведь детей с собой притащила!

– А с кем я их там оставлю! На прежнего мужа, пьянь подзаборную?

– Вот дура-баба, – совершенно искренне возмутился Федор. – Работу, квартиру тоже там бросила?

– Продала… – Таисия продолжала всхлипывать.

– Во как, – удивился Федор, – Так что же здесь по приютам обиваетесь?

– А все деньги украли. Прямо на вокзале. Паша в туалет пошел, вернулся – ни денег, ни памяти. Нашелся же гад – насмеялся над больным человеком…

Павел с Федором снова переглянулись. Кажется, чужак неплохо освоился с местной системой ценностей, если нашел применение такой немалой сумме.

– Ясно все с твоим Пашей, – пробормотал Федор. – Чем он здесь занимался? Почему на работу не устроился?

– Так ведь без документов же, – удивилась женщина. – Там восстановить не успели, в поезде проводнику немножко дали, так и доехали…

– Допустим. А что тогда он здесь делал?

– Может, знакомства какие, людей приводил? – подсказал Павел. – Это чтобы знать, где дальше искать.

– Да не было у него никаких знакомств! – Таисия снова скатилась на причитания. – И друзей никаких… Все выдумки, а то и вовсе бред… Это я недавно только поняла. Лечиться ему надо, а мы тут… совсем уж было уговорила обратно в Иркутск… Черт с ней, с квартирой, хоть угол какой снять… Меня ж на работу обратно сразу возьмут, не то что здесь…

– Ну-ну, – подбодрил Павел. – Уговорила – а он что?

– Согласился. Приволок два дня назад какую-то штуковину, жутко дорогую. На рынке, что ли, украл… Говорил, продадим, возьмем билеты. А его из-за нее сегодня… Чуть не убили совсем… А может, и не чуть… Господи, что ж теперь мне-то делать…

– Перестать выть, – грубо оборвал Федор. – Брать детей в охапку и ехать домой. Вот тебе адрес, завтра зайдешь, получишь билет на самолет. – Под изумленным взглядом Павла он размашистым почерком накорябал на попавшейся под руку газете адрес фабрики. – Держи. Спросишь Семена Филиппыча. И нечего на меня так смотреть… Кеша! Если мы так печемся о чужаках, то должны хоть помалу исправлять то, что они здесь творят!

– Вот это ты Пронину и расскажешь, – уведомил его Павел. – А он тебе объяснит, кто, что и кому должен.

– И ради бога. Билет пускай выдаст, а там хоть разобъясняется!

Павел пожал плечами. Посмотрел на ошарашенно молчавшую Таисию.

– Как хочешь. Я огляжусь тут, пожалуй. У бойцов с утра времени не было…

– У нас тоже, – буркнул Сергеев, поднимаясь. – Живее давай.

– Моргнуть не успеешь, – улыбнулся Павел.

И нажал под курткой кнопку «паузы».

Эффект оказался ожидаемым. Очередная слезинка Таисии так и не долетела до пола, Сергеев так и не распрямил нахмуренные брови, любопытная физиономия какого-то пострела так и не скрылась за приоткрытой дверью. Павел удовлетворенно кивнул и уже новым взглядом осмотрел комнату.

Что ценного для себя мог хранить здесь чужак? Артефакты с родины? Едва ли – слишком много этапов ему пришлось пройти по дороге в приют. Уже после больницы ничего внеземного при нем не осталось бы. Украденные деньги? Вряд ли он брал их, чтобы хранить. А если и хранил, то не под носом у сожительницы. Тогда что искать? Бумаги? Документы? Записные книжки?

Павел обошел помещение. Неторопливо перетряхнул кровати, развернул и снова свернул матрасы, не брезгуя койками беженок – чужак совсем не обязан был выбирать для тайника именно свою постель. Потом бесстыдно залез в обе имеющиеся в комнате тумбочки – ничего. Приподнял напоследок таз с какой-то незамысловатой стиркой. Табурет под тазом оказался опаленным и будто бы покрыт глазурью. В центре запекся светлый квадрат с прорезями, вроде крышки некоего прибора… Вот, значит, где был расплавившийся во время визита мобильной группы процессор. Таз, должно быть, поставили еще на горячее – в «крышке» четко выдавилась надпись «сделано в СССР» и знак качества. Старинный таз, нечего сказать.

И что же, это все? А как же стрельба в атланта?

Павел вернулся к двери – вести огонь чужак должен был примерно отсюда. На глаза тут же попалась свежая зарубка в дверном косяке. След от гильзы? Не похоже, слишком глубока. И все-таки… Согнувшись пополам, он тщательно осмотрел пол, отбросил ногой какое-то тряпье, сложенное у двери, по очереди приподнял стоящую тут же обувь.

В одном из поношенных детских ботинок со стоптанным почти до основания каблуком глухо брякнул твердый предмет. Павел перевернул ботинок над ладонью и получил в награду маленький светлый цилиндр, запечатанный с обеих сторон. Ну, правильно, чужак ведь пробил поле атланта, значит, и расходником из его оружия вряд ли была простая гильза.

Он поставил ботинок на место, вернулся туда, откуда начал экскурсию, и, постаравшись максимально точно скопировать исходную позу, выключил «паузу».