Трое шведских горных мужчин - Лили Голд

Илай и Ривен по очереди сопровождают меня в поездках, но на этот раз Коул вызвался поехать со мной. Я уверена, что он ненавидел почти все, что было связано с Лондоном, но он все время был рядом со мной, поддерживая.

Его взгляд снова устремляется в окно. Он хмуро смотрит на облака, как будто они нанесли ему личное оскорбление.

— А до тех пор, — я кладу руку ему на бедро, — я могу придумать, как скоротать время.

Он кладет руку мне на затылок и притягивает к себе в грубом, глубоком поцелуе. Прошло два года, а его губы все еще заставляют меня чувствовать воспламенение. Во всяком случае, это чувство только усилилось.

На этот раз, когда стюардесса проходит мимо, она не останавливается перед нами.

Из Стокгольма нам предстоит еще двухчасовой перелет до Кируны. Рейс задерживается, и Коул проводит время на стыковке, ворча и расхаживая взад-вперед между ярко освещенными магазинами и кафе. Время от времени он заходит в магазин, что-то покупает, потом приносит обратно и бросает на маленький пластиковый столик рядом со мной. Пока что я получила две романтические книжки в мягкой обложке, чашку кофе, салат, булочку с корицей и пачку «билар»[33]. Очевидно, попытки сделать меня счастливой — это единственное, что сейчас удерживает его в здравом уме.

Я откидываюсь на спинку пластикового стула и потягиваю кофе, наблюдая за ним.

Когда он пришел ко мне и сказал, что хочет поехать со мной в эту поездку, я была ошеломлена. Я никогда не приглашала его раньше — честно говоря, я предполагала, что он не захочет ехать со мной куда-то. Илай чувствует себя в городе как дома, хотя и скучает по склонам. Ривен прекрасно справляется с ситуацией. Но Коул не был создан для шумных толп, очередей и сетевых ресторанов.

Я смотрю, как он выходит из магазина Pressbyrån[34] и возвращается, чтобы присоединиться ко мне.

— Держи. — Он ставит пластиковую бутылку с водой рядом с моей рукой. — Тебе следует пить воду.

— Спасибо. — Он кивает и поворачивается, чтобы снова уйти, но я хватаю его за руку, усаживая на стул рядом со мной. — Для меня много значит, — искренне говорю я ему, — что ты приехал сюда со мной.

— Я хотел увидеть твою работу, — бормочет он. — Ты невероятна.

— Что ж, спасибо, что пришел. Ты был потрясающим.

Он смотрит на меня несколько секунд, его льдисто-голубые глаза пронизывают меня насквозь. Затем он обнимает меня за талию и поднимает на руки. Я взвизгиваю, когда меня сажают к нему на колени прямо посреди аэропорта. Некоторые люди оборачиваются и пялятся, но мне все равно. Меня больше не волнует, что другие люди осуждают меня. Не имеет значения, что другие люди думают обо мне.

Коул заметно расслабляется, когда мы приземляемся в Кируне. Поездка домой проходит в значительной степени в молчании. Я смотрю в окно, наблюдая, за тем, как снег становится гуще, а деревья редеют по мере того, как мы поднимаемся в горы. У меня сжимается горло каждый раз, когда мы проезжаем маленькую деревушку или я вижу одного из оленеводов, который ведет своих животных домой на ночь.

Я дома.

На улице уже темно, когда мы, наконец, подъезжаем к нашему домику. Коул идет ставить машину в гараж, а я бреду по снегу к входной двери. Мой желудок скручивает от возбуждения. Я даже не успеваю вставить ключ в замок, как дверь распахивается. Илай практически нападает на меня, обнимает меня и втягивает внутрь к своей груди. Я улыбаюсь, вдыхая теплый запах сосны.

— Я скучал по тебе, Динь, — бормочет он мне в шею, крепко обнимая меня. — Боже. В следующий раз я пойду с тобой, хорошо? Мне все равно, чья это очередь. Я. Моя очередь. Я еду.

— Ну, я не знаю. Коул теперь опытный летчик. Возможно, тебе придется с ним посоревноваться. — Я крепко обнимаю его в ответ. — Я тоже скучала по тебе. Так сильно.

Он счастливо вздыхает, обхватывает ладонями мои щеки и притягивает меня к себе в глубоком поцелуе. Я смягчаюсь в его объятиях, когда он собственнически проводит языком между моих губ.

— Илай, — произносит холодный голос. — Поделись.

Илай ворчит и отступает назад, чтобы Ривен мог поприветствовать меня дома. Мужчина на мгновение удерживает меня на расстоянии вытянутой руки, пробегая по мне взглядом. Его взгляд останавливается на моей слегка припухшей груди, и мне интересно, раскроет ли доктор секрет, который я хранила всю поездку. Судя по слабой улыбке на его губах, он сделал это. Он заключает меня в теплые объятия, крепко целуя в губы.

— Мы не едины без тебя, — бормочет он мне в щеку.

Илай берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Я чувствую, как Коул подходит ко мне сзади, его грудь прижимается к моей спине. Любое напряжение, оставшееся в моем теле, исчезает, когда меня окружают мои горные мужчины. Мои мужья.

Иногда я не могу поверить, что это моя жизнь. Я не могу поверить, что мне так повезло. Я все время окружена любовью. Она окутывает меня коконом. Она укутывает меня и держит в безопасности и тепле. Наши отношения нетрадиционны, но это лучшие отношения, которые я могу себе представить.

И я никогда не была так счастлива.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ЭПИЛОГ

ДЭЙЗИ

— Илай, — измученно говорит Рив. — Ребенку не нужны резиновые сапоги.

— Но они очаровательны! — протестует Илай. — Смотри, детка.

Он показывает их мне. Маленькие, зеленые, с лягушачьими мордочками.

Я прищуриваюсь.

— Она начнет ходить только через год. Зачем вообще производят такие маленькие сапожки?

— Это мода, — говорит Илай. — К тому же они очаровательны. Как и ты, когда говоришь «сапожки».

Он целует меня в макушку.

— Она не кукла, чтобы ты ее наряжал, — бормочет Ривен, поворачиваясь, чтобы позвать работника. — Извините? Не могли бы вы дать мне дополнительную информацию об этих молочных смесях?

Коул ничего не говорит, оглядывая ярко освещенный магазин, его челюсть сжимается. Я слежу за его взглядом. Он пристально смотрит на крошечного ребенка в коляске. Ребенок смотрит в ответ. Пока я смотрю, его маленькое личико сморщивается, и он начинает кричать.

Я фыркнула.

— Перестань смотреть на детей убийственным взглядом, — бормочу я. Коул бросает на меня резкий взгляд, который я не могу распознать, а затем отворачивается.

Сегодня мы решили выехать в город и посетить последний предродовой прием у врача, а теперь находимся в местном магазине для матери и ребенка, покупая все необходимое. У меня срок чуть больше восьми месяцев, так что время поджимает.

Не то чтобы