Охота на охотников - Валерий Поволяев

Наконец он нашел нужный раздел и долго, оглушенно, тупо смотрел на черные, слипающиеся друг с другом, строчки текста и ничего не соображал. Хотя одно прочно сидело у него в мозгу, отдавалось протестущим звоном то в затылке, то в висках, то в темени - в морги звонить нельзя... Точнее, можно, но не надо. Звонить туда - значит, предать Саньку. Его там нет.

Немало ещё времени прошло, прежде чем он принял правильное решение.

Позвонил Шахбазову, в обязанности которого входило не только ликвидировать проколовшихся исполнителей, но и заниматься вопросами безопасности структуры. Услышав резковатый, скрипучий, птичий голос Шахбазова, старик Арнаутов жалобно сморщился.

- Армен, - произнес он едва слышно и больше не смог говорить - слезы забили ему глотку.

- Але! - Шахбазов повысил голос, заволновался на том конце провода. Але! Кто это?

- А... А... А... - пробовал справиться с собой старик Арнаутов, но это у него не получилось. - А... А...

- Кто это? Але!

- Это я, Армен, - наконец выдавил, всхлипнул тонко, будто мальчишка.

- Кто "я"? - Шахбазов никак не мог узнать изменившийся голос Арнаутова.

А старика опять заклинило, не мог даже назвать себя, - ощущение беды окончательно оглушило его, смяло, лишило речи, и он, держа трубку у уха, снова заплакал.

- Ты, что ли, дед? - все-таки догадался Шахбазов. - Что случилось? прохрипел он в телефонную трубку так громко, что, казалось, из неё должны были вылететь не только мембрана, но и все потроха. - Жди меня дома! Жди! Я сейчас к тебе приеду! - Голос его не выдержал, сорвался на писк. Шахбазов затяжно, будто туберкулезник, закашлялся, швырнул трубку на рычаг.

А плачущий старик Арнаутов ещё долго сидел в скрюченной позе и, трясясь лицом, прислушивался к противным тонким гудкам, доносящимся из телефонной трубки.

Шахбазов появился в квартире Арнаутова настолько быстро, что это любого невольно навело бы на мысль: а не использовал ли он вертолет городского мэра? - но ослабший, истекший слезами Арнаутов этого даже не заметил. Для него время перестало существовать. Единственное - он сумел открыть Шахбазову квартиру и тут же, в прихожей, бессильно опустился на кожаный, украшенный индийским орнаментом пуфик.

- Что случилось, дед? - Шахбазов присел перед ним на корточки, суровое крупное лицо его, безжалостно исполосованное морщинами, дрогнуло: ему было жаль старика. - Ну! Да не реви ты, как белуга, из тебя ещё не выпотрошили икру. Что случилось?

Минут десять понадобилось Шахбазову, чтобы выяснить: у старика пропал Санька, родной внук. Старик Арнаутов совершенно не мог говорить - в горле у него что-то хлюпало, сипело, булькало нечленораздельно, лопались какие-то пузыри, Шахбазов даже подумал: а не отправить ли Арнаутова в больницу? Но решил, что пока не стоит.

- Сиди тут, дед, никуда не выходи, - приказал Шахбазов, - жди меня. Я через некоторое время вернусь.

Шахбазову сейчас нужен был телефон, позарез нужен, но он не мог звонить из квартиры Арнаутова. Значит, надо было возвращаться в офис, в полувоенный-полугражданский особнячок с зелеными армейскими воротами.

Выругавшись, Шахбазов протиснулся в узкий салон новенького компактного "мерседеса", за руль. Охранник - это был Рог, сидел сзади молчаливой каменной фигурой, - поймал в зеркальце угрюмый взгляд шефа. Глаза Шахбазова не предвещали ничего хорошего. Рог потянулся рукой к автомату, лежавшему на коврике, в ногах, проверил, на месте ли.

Охранника буквально вжало спиной в сиденье, когда Шахбазов тронул "мерседес" с места, он даже засипел от удивления - шеф на земле сумел развить поистине космическую скорость. И соответственно - создать космическую перегрузку.

Через четверть часа Шахбазов уже сидел у себя в особняке около телефонного аппарата, а удивленный резкой, стремительной, будто на автогонках, ездой шефа Рог, расположившись в каптерке, изображал из себя космонавта, рассказывая о неземных перегрузках, которые ему пришлось претерпеть. Только что в невесомости не побывали. Плоско вытянутое, похожее на чурек лицо его было бледным. С одной стороны - от восхищения, с другой от пережитого.

Командиру ликвидаторов повезло - ровно через десять минут он узнал, где находится внук деда.

Сашка Арнаутов лежал мертвый в морге маленькой больнички недалеко от Новодевичьего монастыря. Не получилось у Сандыбаева обезличить тело убитого студента: в заднем кармане джинсов у Саньки оказалась институтская ведомость - он ходил на дом к больному преподавателю сдавать зачет по истории Африки.

Поскольку основная ведомость уже была подшита в деканате в дело, то младшему Арнаутову выписали дополнительную, в которой стояла одна единственная фамилия - его собственная. И инициалы "А.С.". И название института, где он учился.

Так что труп попал в морг "при документах".

Узнав, что внук старика Арнаутова убит, Шахбазов крякнул от досады смерть парня вгонит в гроб и деда, - несколько минут сидел неподвижно у телефона, соображая, что же предпринять дальше.

Конечно, смерть младшего Арнаутова могла быть случайностью, предположим, Санька повздорил с кем-нибудь на улице или показал кому-либо кошелек, набитый долларами и подписал тем самым себе приговор, - дед баловал своего внучка, в деньгах не отказывал, - в общем, все могло произойти случайно.

А если не случайно? Если преднамеренно?

Это Шахбазов обязательно должен был проверить. Причем его не волновали институтские связи Саньки Арнаутова, его дружки по пивной кружке, подружки по мятой тахте где-нибудь в задрипанной лаборатории, завешанной картами мира - все это также попадало под разряд случайного; Шахбазова волновало только то, что могло быть связано с деятельностью структуры: а вдруг младшего Арнаутова подловили специально?

Вышли на него через деда и, желая досадить старику Арнаутову, убрали? Либо вышли через кого-то другого, также работающего в структуре рядом со стариком Арнаутовым? В этом ему и предстояло разобраться.

Поразмышляв немного, Шахбазов встал, открыл сейф - тяжелый высокий шкаф, похожий на старый финский холодильник "Розенлев", - где у него лежали деньги, оружие и несколько золотых слитков в пергаментной бумаге, а на нижней полке стояли бутылки с напитками, в основном с коньяком. "Камю", "Мартель", марочные грузинские и армянские коньяки, выдержанный "Белый аист", от возраста сделавшийся янтарно-коричневым. Выбрал две бутылки попроще и сунул в кожаную сумку. Надо было побывать в морге и осмотреть труп арнаутовского внука. И сделать это до того, как туда нагрянут разные спецы с проницательными глазами, в милицейской форме, да эскулапы в окровавленных халатах, с ржавыми тесаками в руках. Сотрудники моргов, как знал Шахбазов, предпочитали брать мзду не деньгами, а напитками. Чтобы было чем поддержать себя в холодной морговской атмосфере.

Шахбазов был уверен в том, что осмотр ему подскажет многое.

На секунду задержался у стола, резко, как-то обозленно помял пальцами лицо, размышляя, позвонить Арнаутову или пока не стоит. Звонить очень уж не хотелось. Во-первых, звонком он добьет деда, во-вторых, Арнаутов заревет так, что слезы выплеснутся из телефонной трубки прямо здесь, в двадцати километрах от арнаутовского дома.

Шахбазов решил не звонить.

Прошло полтора часа, Рогожкина все не было. Поняв, что ждать фуру уже бесполезно, Стефанович поднял тревогу.

Маленький колченогий Шушкевич, болезненно поблескивая глазами, приблизился к шефу.

- Слушай, бугор, а может, он... того? - Шушкевич сделал несколько плавных гибких движений рукой - изобразил плавающую рыбу. - С грузом тю-тю? А?

- Исключено! - сжал зубы Стефанович. - С Мишкой произошла беда. - Он зло и тяжело посмотрел на Шушкевича, словно бы удивлялся, как тому могло прийти такое в голову. - Значит, так. Поступим следующим образом. Я сейчас уеду искать Мишку. Вдруг он где-нибудь чинится на обочине, вдруг ему стало плохо или у него отказала рация... Все может быть. За старшего остается... - Стефанович скосил глаза на Рашпиля, потом перевел взгляд на Шушкевича: - Ты, Базедовый, и останешься. Разгрузишь фуры, подпишешь накладные - все, мол сдал, а здешний дядя все принял, - и будешь ждать меня вместе с командой здесь, на складе. Понял?

- Все понял, - подтвердил Шушкевич.

- Без меня отсюда - ни шагу, - предупредил Стефанович, выволок из кабины фуры сумку с автоматом, бросил в джип, который ему выделила здешняя контора, забрался на сиденье и покинул заставленный техникой двор.

Напарником к Стефановичу определили крупного лобастого парня с литыми, будто резиновыми плечами и короткой сильной шеей. Стефанович оценивающе поглядел на него. И когда только этот парень успел наесть такие телеса? Ведь ему двадцать-двадцать два, не больше. Человек-гора. Интересная формация появилась среди нашей московской молодежи. Формация мясистых убийц.

- Машину водишь хорошо? - спросил он у парня.

- Пока никто не жаловался.