1612. Минин и Пожарский. Преодоление смуты - Андрей Савельев

Московский стиль Ельцина был разработан так же, как и планы приватизации. Ельцин вовсе не был близок к народу. Его таковым сделали всего лишь несколькими акциями: фотография за обедом в рабочей столовой, демонстрация ботинок «Скороход» на ноге столичного руководителя, поездка в московском трамвае. Наивные советские люди и думать не могли о том, что когда-то столкнуться с подобным. И не могли себе представить, что так их ловят на крючок. С одной целью: ограбить так, как еще никто и никогда в истории не грабил.

На Ельцина работала вовсе не какая-то иностранная спецслужба. Закулисная группа вольготно обосновалась в партноменклатуре, где давно никто уже не верил в «светлое коммунистической будущее». Ельцин сам никогда бы не рискнул заговорить на съезде партии о «перерождении кадров» и «порочных методах руководства. Речь ему написали, как потом писали все, что нужно было оглашать с трибуны. Растиражировав эту речь, руководство КПСС вполне осознанно и намеренно сделало из Ельцина героя толпы. Номенклатура жаждала перемен. Совсем не тех, конечно же, которых хотела страна.

У Ельцина не было никаких причин, чтобы отказываться от своих постов. По какому-то не известному нам плану он намеренно пошел на обострение, начиная с лета 1987 года. Пленум ЦК КПСС сыграл спектакль, где Ельцин и Горбачев имели заранее распределенные роли. Роль, правда, оказалась для Ельцина непосильной. Он выступил с покаянной речью, а потом чуть не покончил с собой. Зато в защиту Ельцина в Москве и Свердловске прошли уникальные для того времени митинги – крайне малочисленные, надо сказать. Но кухонные дебаты уже раскаляли общество.

Ельцин рассматривался первоначально только как ударная сила против геронтократии. Когда же партийные консерваторы устроили Ельцину примерную трепку, Горбачев не встал на его защиту. Он лишь спас его от полного краха карьеры – оставил в ЦК и дал министерский пост в Госстрое. Спас на свою голову. Потому что ожидания толпы сделали из мямлившего что-то про «партийное товарищество» Ельцина надежду всего прогрессивного человечества. Его ссылка в Госстрой показалась людям, не искушенным в политике, чудовищной опалой. Им нечего было обсуждать, кроме этого события, ставшего самым ярким за многие десятилетия, когда политикой называли газетную жвачку из дежурных тем.

Подарком для Ельцина от закулисы было предоставление ему возможности участвовать в выборах народных депутатов СССР в Москве в 1989 году. Триумф был запланирован и состоялся. При этом предвыборная программа бунтаря не выходила за рамки коммунистической перестроечной риторики. Ее привлекательность исчерпывалась обещанием бороться с привилегиями. И Ельцин собрал почти 90 % голосов. Дальше состоялась, опять же, явно заказная комбинация прохождения Ельцина в Верховный Совет СССР. Он не пользовался поддержкой в партийной среде и голосов при первой попытке не добрал. Тогда ему свое место «уступил» Алексей Казанник. Подобное было, конечно же, полным абсурдом. Горбачев допустил это, хотя в те времена без труда манипулировал регламентными нормами, когда ему это было нужно. В тот момент закулиса требовала для Ельцина статуса в высшем эшелоне советской власти. При этом всю политическую работу по подрыву государственности вели за него другие ставленники закулисы, образовавшие руководство Межрегиональной депутатской группы.

Удивительно, но репутации Ельцина не повредила тогда даже история «купания в реке», выданная им самим и обслуживавшими его журналистами за покушение. В действительности это была история стареющего ловеласа, получившего урок от соперника. Над этой историей в народе разве что похохатывали. Точно так же была воспринята и информация о беспробудном пьянстве Ельцина во время поездки в США «с лекциями». Конечно, никаких лекций он читать не мог. О них не осталось никаких воспоминаний. Это были смотрины. Ельцин прошел их успешно. А наивный народ прощал своему любимцу все и не верил ни в одну темную историю, ни одному нелицеприятному доводу.

Закулисе стало ясно, что Ельцин приобрел ту харизму, которую ему старательно формировали, но депутаты СССР вовсе не питали иллюзий на его счет и никакого очарования скандальной фигурой не испытывали. Поэтому карьерная судьба Ельцина должна была состояться во второстепенном на ту пору Верховном Совете РСФСР. И там у Ельцина поначалу ничего не клеилось. В двух турах голосования он не смог занять пост председателя. Не хватало трех десятков голосов. Их набрали несколькими интригами: закулисными переговорами с депутатами от Чечено-Ингушетии (тут был пролог Чеченской войны), демонстрацией фильма С. Говорухина «Так жить нельзя» и личным выступлением Горбачева. По воле Горбачева в третьем голосовании конкурент Ельцина был заменен на более слабого, а сам Генсек высказался против Ельцина. Горбачев знал, что в тот момент в партии уже сложилось стойкое неприятие его фигуры. После его выступления эмоции подтолкнули к Ельцину тех, кто в иной ситуации его бы не поддержал. Нужное число голосов было обеспечено, и Ельцин тут же без обиняков заявил, что «Россия будет самостоятельна во всем, и ее решения должны быть выше союзных».

Таким образом, расстановка действующих лиц по сценарию разрушения страны была завершена. Оставалось лишь сыграть в опереточный «путч», удержать Ельцина от торопливого бегства в американское посольство и низложить союзные органы власти. Россия, временно поименованная СССР, была уничтожена. От ее величия не осталось ничего, кроме воспоминаний и горьких разочарований. То, что теперь называется Россией, справедливо всегда именовать Российской Федерацией. Потому что от исторической России в ней осталось очень немного. Разве что надежда вернуть утраченное.

Соратники Ельцина сделали многое, чтобы оправдать перед историей то, что они натворили. Они прославили своего лидера как героя, который освободил народ. Они добились от Московской Патриархии такого посмертного прославления Ельцина, как будто он был монархом всея Руси. Но они не смогли убедить народ, прошедший через чудовищные страдания и оскорбленный бессовестностью власти, так много обещавшей, но сделавшей прямо противоположное – разграбившей и унизившей страну.

Необходимость оправдаться для ельцинистов обусловлена вовсе не стремлением сохранить лицо. Закулиса, которая приобрела теперь статус олигархии, продолжает действовать и заказывать как публицистам, так и действующей власти, ложь. Ложь о Ельцине. Эта ложь нужна тем и другим, потому что их все еще страшит обвинение в государственной измене и ужас перед разоблачением, в результате которого придется распрощаться с собственностью и капиталами, захваченными в период смуты.

Ельцин по-прежнему остается гарантом созданного партноменклатурой олигархического режима. Его образ и последствия его деяний – это образ Смуты и ее содержание. Изгнание этого образа и приверженцев ельцинизма из власти – единственное средство остановить разрушительное действие Смуты, грозящее России погибелью в ближайшие годы.

Заключение

Смута всегда присутствует в русской истории, даже когда большинству кажется, что в общем и целом порядок жизни устоялся и страна движется вперед. Переживая эту скрытую игру бесов в русской жизни, которой еще предстояло вырваться на поверхность через несколько десятилетий, Гоголь писал: «…еще никогда не бывало в России такого необыкновенного разнообразия и несходства во мнениях и верованиях всех людей, никогда еще различие образований воспитанья не оттолкнуло так друг от друга всех и не произвело такого разлада во всем. Сквозь все это пронесся дух сплетней, пустых поверхностных выводов, глупейших слухов, односторонних и ничтожных заключений. Все это сбило и спутало до того у каждого его мненье о России, что решительно нельзя верить никому». «…теперь все между собой в ссоре, и всяк друг на друга лжет и клевещет беспощадно. (…) Даже честные и добрые люди между собой в разладе; только между плутами видится что-то похожее на дружбу и соединение в то время, когда кого-нибудь из них сильно станут преследовать».

Все это теперь мы видим вокруг себя. Не нужно быть великим писателем и прозорливцем, чтобы понять: Смута вокруг нас, мы живем в Смуте. Открыто правит племя каиново, и окаянство – то, что в каждом из нас присутствует и убивает не только нашу собственную жизнь, но и жизнь грядущих поколений.

У России нет концепции бытия, и оттого наши враги торжествуют, а изменники легко выдают стратегические поражения за «развитие». У нас давно нет успехов, давно нет побед, катастрофы следуют одна за другой. Но мы не смотрим и не видим знаков беды, слушаем и не слышим предзнаменований, которые обещают нам страшный и внезапный конец.

Гоголь, не имея перед глазами столь явных признаков грядущей гибели, взывал как будто к нам: «Служить же теперь должен из нас всяк не так, как бы служил он в прежней России, но в другом Небесном государстве, главой которого уже Сам Христос, а потому и все свои отношения ко власти ли, высшей над нами, к людям ли, равным и кружащимся вокруг нас, к тем ли, которые нас ниже и находятся под нами, должны мы выполнить так, как повелел Христос, а не кто другой. И уж нечего теперь глядеть на какие-нибудь щелчки, которые стали бы наноситься от кого бы то ни было, нашему честолюбью или самолюбью, – нужно помнить только то, что ради Христа взята должность, а потому должна быть и выполнена так, как повелел Христос, а не кто другой».