Бастард - Евгений Владимирович Щепетнов

оказаться в их руках беспомощной и растекшейся как вода — будешь потом ходить враскоряку несколько дней, морщась и ругая себя за глупость. Проверено, и не раз!

Она ощупала себя, внимательно обследуя кончиками ухоженных пальцев особо интимные места…нет, все вроде в порядке, не болит. И нет следов того, что ей воспользовались, пока она была без сознания. Содия вначале удивилась, потом разозлилась: этот щенок что, побрезговал ее телом?! Ее совершенным, прекрасным, лучшим в мире телом, в которое она вложила столько средств и сил?! Да как он посмел! Что он о себе возомнил, мерзавец?!

А может она стала непривлекательна? Может, уже не спасает ни магия земли, ни упражнения, которые она с истовостью маньячки делает каждый день по два часа?

Снова встала перед зеркалом, осмотрела тело внимательнее, чем раньше. Да нет же! Была бы она мужчиной — трахнула бы такую женщину во все возможные отверстия! А потом еще бы повторила — два, три, десять раз! Пока не запросит пощады! Так в чем дело? Может он импотент? Или любит мужчин? Хоть он и отказался, что ему нравятся мужчины, да мало ли что скажет парнишка пятнадцати лет от роду — может он стесняется своих наклонностей, дурачок… Вот Содия любит и мужчин, и женщин — так что такого? Женщины чистенькие, гладкие, всегда хорошо пахнут, и знают, как доставить удовольствие другим женщинам. Так почему Содия должна отказываться от секса с такими прекрасными партнершами? Это же естественно! После грубых, пахнущих потом мужчин иногда хочется нежной, постанывающей под твоим язычком красотки. Ощутить гладкость ее бедре, вдохнуть запах притираний и мускуса…это же прекрасно!

Но все равно обидно. И досадно. Но поправимо. Она же еще здесь! И парень никуда не сбежит!

Содия осмотрелась, и первое, что заметила — висящее на держалках свое платье. Подошла к нему, понюхала, поморщилась. Мдаа…похоже вчера она была не на высоте. Воняет, как из помойки. Непонятно, как в таком платье добираться домой. Зачем домой? Переодеться, конечно же! Ну не в платье с разрезом до пояса и без нижнего белья расхаживать по Академии и читать лекции?! Это шокирует не только студентов (те-то будут рады зрелищу), преподаватели начнут болтать всякую ерунду, а то еще и пожалуются ректору. Особенно эта мерзкая Гренда Боссом, старая кошелка, которая считает себя светочем нравственности. Старая дура! Лучше бы задницу себе поправила, а то висит, как бурдюк с кислым молоком!

Содия вздохнула, и начала шарить по шкафчикам, решив завершить ревизию. Нашла кое-что интересное, подняла брови — а мальчик-то продвинут в вопросах секса. Все у него есть — от различных видов масла, до средств очищения кишечника. Неужели и правда он ходок по мужчинам? Или это приготовлено для подружек? А может опять же — осталось от предыдущего жильца?

Содия выбросила эти мысли, выбрала то, что ей нужно, и забралась в ванну, включив душ не на полную мощность, так, чтобы не сильно шумел. Ей не хотелось раньше времени разбудить парня. Мужчину надо брать тепленьким, пока он еще спит и совершенно беззащитен. Содия всегда была сторонницей того, что женщина должна быть чиста, как снег на вершинах гор. Женщина, от которой дурно пахнет, растеряет всех своих любовников за считанные дни. Мужчины любят невинность и чистоту. И надо дать им и то, и другое. Кстати сказать — Содия восстанавливала девственность шестнадцать раз. Пусть вначале немного больно, но это так забавляет! Мужчины на полном серьезе думают, что женщина в тридцать лет может быть девственницей! И сохранила ее для него, единственного! Ха ха ха…

Через пятнадцать минут она была полностью готова. Чиста снаружи и внутри, причесана, и прекрасна, как распустившийся утром цветок.

Прошла к постели, посмотрела на парня…да, очень, очень милый парнишка! Она с первого взгляда определила, когда его увидела, что из него получится прекрасный мужчина, когда этот милый мальчуган вступит в пору зрелости. Чуть-чуть не хватает брутальности, уж больно нежная кожа, гладкое лицо с пухлыми губками, и…слишком милый и красивый. Нарядить его в женское платье — получится милая девушка.

Содия хихикнула про себя, и медленно откинула одеяло с парня. И тут же с удовольствием отметила, что его мужское достоинство ничуть не меньше, а то и побольше, чем у многих мужчин, которых она знала. Не такой, чтобы совсем уж испугаться — это только в мужских глупых мечтах женщины любят такие, как у жеребца. Но очень даже достойного размера, и как раз…какой ей нужен сейчас.

Содия встала на колени, на постель, потом легла поудобнее, и приняла парня в свои горячие губы. Он вздохнул, слегка пошевелился, Содия улыбнулась, и начала делать ЭТО быстрее. А когда почувствовала, что он готов — оседлала своего нового любовника, со стоном наслаждения констатируя, что это то, что ей нужно было именно сейчас. И лучше, наверное, и быть не могло.

Они занимались сексом до того самого момента, когда солнце полностью вылезло из-за горизонта и залило мир ярким потом горячих лучей. Эдвин оказался на удивление умелым любовником, такие в жизни Содии встречались довольно-таки редко, можно пересчитать их по пальцам одной руки. Странное ощущение? Иногда, когда закрывала глаза, ей казалось, что занимается любовью не с молоденьким парнишкой, а с опытным, взрослым мужчиной лет на двадцать старшее ее самой. Настолько он знал ВСЕ, что нужно было знать опытному мужчине. Соединение мальчишеского пыла и умения взрослого любовника — это было потрясающе и ново.

Она взлетала к вершинам наслаждения не раз, и не два — к тому моменту, когда они решили что все, хватит, сил больше нет — Содия кончила не менее десятка раз, и лежала опустошенная и даже ошеломленная. Она вдруг поняла, что теперь будет думать об этом парне днями и ночами, мечтая повторить эту ночь много, очень, очень много раз. И злилась на себя за то, что не удержалась и трахнула мальчугана. Ведь их связь невозможна, в высшей степени порочна — преподаватель и студент первого курса! Да это же…скандал! Один раз еще может проскочить, два, три…а потом все равно заметят, пойдут слухи, и…ей не хотелось терять выгодное и денежное место. Конечно же, она не пропадет — сильный маг всегда найдет себе место. Но так не хочется уходить из насиженного, теплого гнезда!

И все равно — она ничего