Бастард - Евгений Владимирович Щепетнов

Евгений Щепетнов

Бастард

Глава 1

— Ты уверен, брат? Встань, не нужно формальностей.

Мужчина в дорогом, расшитым золотом камзоле разогнулся и поднялся с колен. По мановению руки сидящего за столом властителя уселся напротив, не отрывая взгляда от лица Императора.

— Более чем уверен, властитель. Я выждал почти год, и вот…ему исполнилось пятнадцать лет, и картина стала совершенно ясной. Он маг.

— Хмм…откуда у него взялись умения? Наша династия никогда не славилась магами. По линии матери? Значит, уже год он проявляет способности?

— Да, властительный брат — почти год. Мне доложили сразу же, как обнаружилось первое проявление.

— И в чем оно выразилось?

— Как обычно: вначале он поджег занавеску. Что-то приснилось. Потом вскипятил воду. Ну и еще несколько проявлений. Но самое опасное из них произошло недавно — он проклял конюха, который неодобрительно о нем отозвался, назвав проклятым отродьем. Конюх тяжело заболел и едва выжил. Правда с Эдвином это не связали, решили, что так получилось само по себе.

— Если не связали, то как ты узнал?

— У меня свои глаза и уши, властительный брат — усмехнулся мужчина — Он никогда не выходил из поля зрения моей службы.

Молчание. Император полуприкрыл глаза, задумался. Начальник Тайной службы — тоже. Тишину нарушил голос Императора:

— Напомни мне, брат…зачем мы сохранили жизнь сыну отступника и бунтовщика, и не отправили его в путешествие по светлой дороге вслед за семьей отца?

Брат властителя почтительно поклонился, и заговорил:

— Чтобы проявить в твоем окружении всех, кто попытается устроить заговор, воспользовавшись…сыном твоего брата. А еще, властительный брат, ты его пожалел, так как тебе нравилась его мать. И ты был к ней благосклонен.

Глава Императора чуть прищурились, он вздохнул, будто что-то вспомнив, но не сказал ни слова. И опять тишина, прерываемая только пением птиц в императорском саду.

— Он знает о своем происхождении?

— Знает — кивнул брат императора — Ты не давал указания держать его в неведении.

— И как он относится к своему отцу? Что про него говорит?

— Ничего, властительный брат. Ничего не говорит. Ни разу не спросил о нем, ни разу ничего никому не сказал. Что же он сам думает по поводу предательства отца — я сказать не могу. Воспитали его в духе лояльности к Императору, и рассказали о том, какое страшное преступление совершил отец, чем навлек беду на всю свою семью.

— Скрытный мальчик — усмехнулся Император — Чему его учили? Все-таки кровь властителей. Надеюсь вы дали ему те знания, которые необходимы тому, в чьих жилах течет кровь Клана Гардасан?

Собеседник поклонился и несколько секунд молчал. Потом поднял взгляд на властителя, и осторожно начал:

— Мой властительный брат…когда я принимал решение о том, чему обучать этого мальчика, мне пришло в голову, что он будет полезен как один из моих людей, обладающих специфическими умениями. Тех людей, без которых не может обойтись Тайная служба. Потому отдал мальчика на обучение к одному из наших старейших мастеров. Мальчик прошел обучение полностью, и показал впечатляющие результаты, добившись похвалы от этого мастера, совершенно не склонного разбрасываться своими словами попусту. Мы уже почти взяли Эдвина в работу как нового агента, но…известные события заставили меня пересмотреть дальнейшие планы. О чем я тебе, властительный брат, сейчас и докладываю.

— Стоп! — Император наклонился вперед и пронзительно посмотрел в глаза собеседнику — Ну-ка, расскажи мне, какими такими умениями вы наделили парня? О чем я не знаю?

— Он…императорский убийца — не дрогнув ни одним мускулом на лице, ответил глава Тайной службы — Убийца самого высокого уровня. Очень, очень способный мальчик! Умелый!

Император шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Недоверчиво помотал головой:

— Брат, ты спятил?! Сына бунтовщика — обучить высокому искусству убийства?! Зачем?! Что ты задумал?!

Собеседник Императора вдруг почувствовал, как по его спине прокатилась капля холодного пота, впитавшись в рубаху на уровне пояса. В голосе Императора явственно послышались нотки угрозы. Властитель не отличался жалостью к врагам, а после раскрытого заговора брата он с каждым годом становился все подозрительнее, так, что в конце концов это должно было перерасти в болезненную подозрительность. Оно и понятно — когда хотя бы раз в год в Империи возникает заговор или бунт с участием самых что ни на есть влиятельных людей — волей-неволей начинаешь подозревать всех и каждого.

— Я задумал, мой властительный брат…вылепить из парня верного трону человека, который будучи вхож в самые высшие слои общества, сможет исполнить волю моего властителя (кланяется). Не секрет, что добраться до высших сановников так, чтобы их смерть выглядела естественной, а не убийством — практически невозможно. Более того, если их убить стрелой, либо каким-то еще способом, это бросит тень на высшую власть. Значит, нужен тот, кто сможет убить их вблизи, добравшись до них на вершине пирамиды. Представь, мой властительный брат…бал, на балу мальчик — очень красивый, явно из благородной семьи, воспитанный и совершенно ангельский на вид. Он проходит мимо жертвы, спотыкается, хватается рукой за руку объекта, и через несколько дней тот умирает от остановки сердца. Кто сможет заподозрить мальчугана в том, что это он убил человека? Кто может заподозрить тебя, властительный брат, что это ты отдал приказ устранить своего врага, плетущего интриги?

— Лорд Синаби — его рук дело? — на лицо Императора опускается понимание — А лорд Коувон?

Брат императора делает поклон, и губы его растягиваются в улыбке:

— Он очень хорош, очень! Послушен, умен, легко меняет лица — представляется именем существующего или не существующего человека, делает себя похожим на него. Галантен и красив, великолепные манеры — танцы, владение языками севера и юга, великолепная память. Это лучший агент на моей памяти. Все-таки сказывается наша кровь, властительный брат. В нашем клане дураков никогда не было! А еще — он умеет готовить снадобья, смертельные, и наоборот — вылечивающие болезни. Может убить одним ударом кулака, сражаться любым видом оружия, менять внешность — но это я уже говорил. Может поддержать беседу о политике, о любви, о чем угодно. Это бриллиант, который мы