Бастард - Евгений Владимирович Щепетнов

— И это очень опасный человек, который может отомстить за смерть своего отца — задумчиво заметил Император — Не лучше ли было его удавить?

Поклон. Молчание. Через несколько секунд ответ:

— Все во власти моего властительного брата! Ты Император, тебе принимать решение. Да, признаю, в связи с открывшимися обстоятельствами, а именно его умением насылать проклятия, и предположительно общаться с миром мертвых…

— Что?! Он некромант?! — снова подается вперед Император — Это точно?!

— Предположительно, ваше величество — кланяется собеседник — Есть основания говорить, что наведение порчи связано со способностью общаться с миром духов. Но так ли это — я не знаю. Нет полной информации. Я закончу, мой властительный брат?

— Заканчивай. Да и слишком уж долго мы разговариваем, слишком много внимания какому-то там… — поморщился Император.

— Мое предложение — подождать, и посмотреть, что будет дальше. Если мальчик начнет проявлять…опасное для трона поведение, если он проявит признаки нелояльности — мы всегда сможем его устранить. В конце концов, он не лорд с отрядом охраны в пять сотен латников, окруженный боевыми магами. Он всего лишь пятнадцатилетний мальчишка, пусть и умелый, но практически нищий, не обладающий никаким дополнительным ресурсом для того, чтобы как-то подняться в этой жизни. Я предлагаю назначить ему минимальное содержание, достаточное только для того, чтобы он не выглядел совершеннейшим нищим провинциалом, и пусть учится наравне с остальными.

— Кровь клана властителей…нищий? — поморщился Император — не слишком ли это? Лучше его удавить, чем знать, что он позорит нашу кровь своим нищенским видом. Мне кажется, что это неверно.

— Властительный брат…мальчика обучили высокому искусству, в которое входит многое, в том числе и способность добыть себе пропитание любым, я подчеркиваю — любым способом, и…не попасться! Если он не сможет добыть средства к существованию — это плохой агент, и место ему на свалке. И если попадется — мы не будем его выручать. Он знает. Это вдалбливалось ему в голову с самого начала обучения. Только сам, только один, только своими силами — как и положено мастеру смерти. А если настанет момент, когда встанет вопрос — выбрать смерть, или рассказать все, что знает — он должен выбрать смерть. Он умеет останавливать сердце усилием мысли.

— Если он на самом деле лоялен трону…было бы жаль потерять такого ценного, обученного человека — задумчиво протянул Император — Ты не думал над этим?

— Думал, властительный брат! Будем считать, что это новый этап обучения. Пройдет через него — значит, мы найдем ему применение лучшее, чем быть обычным мастером смерти. В моей службе найдется место дельному агенту и на высших должностях. Кроме того, мы ведь можем его использовать и тогда, когда он будет учиться в Академии. Если понадобится, конечно. Мне бы не хотелось, чтобы он занимался обычными ликвидациями, для этого есть простые агенты. Он — для высших.

— Забавно — усмехнулся Император — Не есть ли это благоволение преступнику от Императора, если в жилах палача течет кровь высшего Клана? Можно даже сказать, что я лично казнил зарвавшегося дворянина. Кстати, а как мальчик относится к своей работе? После того, как он ликвидировал тех, кого вы ему приказали ликвидировать, он переживал?

— Мой властительный брат… — поклонился мужчина — У мальчика на удивление устойчивое душевное здоровье. Он никак не проявил своего отношения к своей работе. Вообще! Даже удивительно — ведь ему тогда было всего четырнадцать лет! Будто профессиональный палач — сделал дело, и пошел пить пиво. Ни сомнений, ни переживаний, будто ничего и не было. Я консультировался со знающими людьми, например с магистром медицины Сеном Таром, так вот он говорит, что это и особенность его организма, ведь мальчик не боится крови, и правильное воспитание с раннего возраста. Парень ведь и до этих ликвидаций убивал людей. В процессе воспитания мы должны были убедиться, что рука его не дрогнет, так что использовали приговоренных к смерти разбойников, убийц, насильников — всех, кто должен был закончить жизнь на плахе.

— И многих он казнил? — с интересом осведомился Император.

— Не помню точно…но больше двух дюжин — кивнул собеседник — Одних убивал голыми руками, других с помощью оружия, третьих ядами разных видов, в том числе и контактных. Потрогал жертву — она и умерла. Яды готовил сам, как его и учили. Замечу, что больше половины убито им в бою на равных условиях. То есть если жертва без оружия — значит и он без оружия. А если надо бой с оружием — и жертве давали оружие. Он ни разу не был даже ранен. Синяки и ушибы не в счет. Единственное, что он просил перед казнью — сообщить ему, какое преступление совершил негодяй. Замечу, что некоторых он убивал быстро, а некоторых превращал в рваные куски мяса. У мальчика есть чувство справедливости.

— А вот это плохо! — помрачнел Император — Как он будет исполнять приказ на устранение, если задумывается о том, стоит ли убивать жертву, виновата ли она!

— Нет, ваше величество — усмехнулся собеседник — Для него высшая справедливость — приказ вашего величества, своего властителя. Он верит в то, что вы не отдадите приказ убить невиновного. Все, на кого ты укажешь, властительный брат, будут устранены им без всякого сожаления. Это верный пес, который будет рвать всех, на кого укажет хозяин! И умрет, защищая его тело! Без сожалений и раздумий!

— Ну…дай бог, дай бог… — задумчиво протянул Император — Держи меня в курсе, извещай хотя бы раз в три месяца — что там происходит с…этим парнем. Ну а теперь перейдем к главному: насколько мне известно, на северной границе неспокойно. Можешь доложить по этому вопросу? Север поставщик древесины, и волнения на границе нам совершенно не нужны Министр торговли доложил, что поставки строительной древесины упали вдвое…так что…

— Прощай, ученик — мужчина смотрит в глаза мальчику, и его тонкие губы складываются в почти незаметную улыбку. Для него это равносильно хохоту, потому что он никогда не смеется.

— Прощай, учитель — юноша серьезен, впрочем, как и всегда. Он достойный ученик своего учителя.

— Не забывай о том, что я тебе сказал. И будешь целее. Возможно.

— Возможно — кивает юноша, и его губы тоже складываются в