Как закалялась сталь - 2057. Том 4 - Елизавета Огнелис

опали, а ноги коснулись земли, и стало видно, какая она маленькая. На голову меньше даже низкорослого Гектора.

При этом она была похожа не на девочку, а на зрелую, чертовски привлекательную женщину, с высокой грудью, широкими бедрами и узкой, явно и хорошо тренированными талией и прессом. За спиной у нее действительно оказались крылья, и не два, а целых четыре, как у настоящей стрекозы. Гектор невольно вспомнил, что стрекоз еще называют «драконами среди насекомых». Еще у Динь-Динь были глубокие зеленые глаза, и пара антенок, точь-в-точь как у настоящей бабочки. Тонкие и длинные усики, которые начинались на переносице, и торчали, пронзая волосы, вверх над головой еще сантиметров на двадцать.

- Это как в Питере Пэне? - не нашел ничего лучшего, как спросить очевидное Том.

- Совершенно верно, мальчик, - отозвалась "фея". - Я вас буду называть "мальчики". Вы же едва старше тридцати, а я здесь уже живу восемьдесят один год. И если прибавить, сколько жила в нижнем мире, то...

Динь-Динь на секунду задумалась.

- Да, сто лет, на человеческий манер. Ой, у меня же в этом году юбилей получается..., - фея прыснула в ладошки. - А вас как зовут? - спросила она еще через секунду, словно не была подключена к всеобщей сети и не видела имен прибывших.

- Меня - Гектор. А это - Том...

- Это понятно. Это видно. Но может быть, вы хотите, чтобы вас знали под другими именами? - щебетала Динь-Динь. Она вновь привела в движение крылья, и медленно обходила, а точнее - облетала ребят, едва касаясь жесткой травы своими розовыми ножками.

- А вы нас встречать? - спросил зачарованно Том. - Специально за нами? Расскажете что здесь и как?

- О, нет, что вы? - колокольчиком зазвенела фея. - Мне просто стало интересно. И, действительно, я могу и хочу помочь, надеюсь, это никого не напрягает?

- Ну что вы, совершенно нет, - пробормотал Гектор. Он тоже завороженно смотрел на этот изящный танцевальный полет, который им устроила Динь-Динь, и никак не мог оторваться взглядом от нее.

- Мне ужасно хочется есть, - в свою очередь тихо сказал Том почти на ухо Гектору. - Мы что-нибудь ели со вчерашнего дня?

- Ты всегда хочешь есть, - тихо огрызнулся Гектор. - Потерпи. Ты волнуешься. Я тоже волнуюсь.

На самом деле Гектор совершенно не ожидал, что Тринадцатый кластер окажет на него такое ощущение. Он думал, что они найдут виртуальные миры, завернутые в искаженную реальность и пространство. Но все чувства внутри него не то что кричали, они орали: вот она, настоящая реальность! Вот настоящий, бесконечный мир, заселенный необыкновенными существами! Он, вот здесь все реально и по настоящему, а не там, где ему приходится жить по законам внутри клетки. И не просто одиночной камеры. Нет, именно там была клетка, внутри камеры, внутри тюрьмы. Но здесь, здесь и сейчас - настоящая свобода. Он может делать что угодно (другое дело, что сил, возможностей и способностей у него сейчас столь мало, и "что угодно" это разве что постоять на голове, или поорать, как сумасшедший во все горло - но это он мог сделать и там, в нижнем мире). Но здесь совершенно новый уровень - и все тело Гектора, его разум и сознание чувствовали это, как никогда раньше, и очень отчетливо. И от этого реально захватывало дух и хотелось кричать, как маленькому.

- Тогда пойдемте, - предложила Динь-Динь, и двинулась от моря к деревьям, к заброшенной пятиэтажке. – Посмотрите наш… профилакторий, - она насмешливой интонацией выделила последнее слово.

- Профилакторий? – с сомнением спросил Гектор. – А кто там отдыхает, и что лечат?

- Там никто не отдыхает, и никого ни от чего не лечат, - отозвалась фея. – Он свободен и давно пустует. Вообще на этом острове совершенно безопасно. Ну, было безопасно. Пока вас не было. Так что можете там спокойно поселиться, и привести его в порядок, если захотите.

- А как здесь.. вообще? – спросил Том.

- Главное – не терять голову, - засмеялась Динь-Динь. – В переносном смысле слова особенно. И тем более не в прямом. Эти миры существуют и в виртуальности, и в реальности. Здесь если вы умираете, то вы умираете. Поверьте, никто вас особо оплакивать не будет. Здесь не терпят излишней жестокости. Здесь нет места доверчивости и доброте. Здесь любят по настоящему, и ненавидят тоже, до смерти.

- А как же суперспособности? – задал свой вопрос Гектор. – Надо будет кого-то убивать?

- Убивать? Зачем? Способности невозможно развить за счет убийства. Разве что некоторые, но они очень плохие, они вас изменят. Здесь вам не игра, хотя очень похоже. Вам придется научиться. Самим. Долго, мучительно и приложив весь труд, который только можно. Как олимпийским чемпионам, - Динь-Динь снова прыснула в кулачок.

- Что смешного? – удивился Том.

- Ничего, просто вспомнила, как мне хотелось летать, и как у меня отрастали крылышки, - беззаботно и совершенно просто сказала маленькая фея.

- А вы вообще кто? – спросил Гектор.

- Я? – словно удивилась вопросу Динь-Динь. – Такая же как и вы. Человек. Тоже пришла оттуда, снизу. Нас еще звали детьми индиго. Нас много рождалось в первом поколении. А потом все меньше и меньше. Словно бы проклятье, но это глупости. Это механизм приспособления. Биологические виды, среди которых рождается слишком много одаренных особей, имеют все возможности уничтожить сами себя. Внутривидовая конкуренция иногда куда страшней, чем межвидовая. А если сложить их… А вот мы и пришли, тут немного заброшено все…

Фея открыла двери настежь, демонстрируя широкий коридор, залитый солнцем. Гектор невольно отпрянул. Солнце ведь одно? А здесь солнечный свет льется из окон. Из всех окон…

- Не волнуйтесь, это всегда так. Мы стараемся не пользоваться электричеством, если есть такая возможность. Если вы понимаете…

- Да понятно, - отозвался Том.

Они шли вдоль открытых дверей, поднялись на второй этаж. Здесь пыли было меньше, а в комнатках (в некоторых) на полу лежали коврики. На первом этаже никаких ковриков не было. А здесь даже на некоторых кроватях – свежее белье.

- Честно говоря, мы не любим быть постоянно привязанными к одному месту, - щебетала Динь-Динь. – Но если у вас появится желание, то можете здесь остаться. Привести в порядок. Поселится в одной. Или в разных. Или вообще во всем здании.

- Ой,