Вожделенный мужчина - Алена Винтер

Он задыхался, тело его было горячим. Простыня промокла, потому что, когда температура падала, его бил озноб, вызывавший пот. Раненая рука мучила его непрекращавшимися болями, расходившимися по всему его телу. Когда они становились особо острыми, он в отчаянии прикусывал одеяло, не давая себе закричать.

После убийства Габриэля Джордан видел, как Клементину вынесли на носилках из подъезда. В больнице он представился другом семьи, но его не впустили. А утром он не смог подняться с постели, чтобы снова идти к ней. Он долго болел, потому что запрещал себе выздоравливать. Джордан наказывал себя за горе, причиненное Клементине. Он не жалел убитого им Габриэля и не испытывал чувства вины, он плакал по безумно любимой женщине, которую заставил страдать. Больше всего он боялся, что Клементина умрет, и, если такое случится, он с радостью пойдет следом за ней.

По прошествии недели он наконец почувствовал себя немного лучше, жар прошел, голова уже не была такой тяжелой. Джордан поднялся с кровати, принял душ, оделся и вышел на улицу. Он поразился городскому шуму и тому, что всем было безразлично его горе. Люди спешили по своим делам, не замечая медленно бредущего человека, который лишился всего в жизни, и, главное, – себя. Джордан потерял рассудок в тот момент, когда увидел Клементину. Любовь к ней заставляла его делать то, на что, как он думал, он никогда не пойдет. Но если бы возможно было вернуться назад, в тот день, когда она стояла перед ним с мокрыми волосами и ненакрашенными губами, он повторил бы свой путь снова. И пусть Клементина была жестокой и презирала его, он все равно любил ее. Она перевернула весь его мир, и он готов был убить любого вставшего между ними человека.

Он купил газеты, но в них уже ничего не говорилось об убийстве Габриэля Хаксли. Мир жил другими проблемами, и смерть молодого архитектора вряд ли долго могла бы занимать мысли людей. Они прочитали об этом и забыли, но тот, кто потерял Габриэля, и тот, кто его убил, будут помнить об этом всегда.

Джордан отправился в больницу. В приемной ему сказали, что Клементину выписали. Конечно же, он обрадовался, что с ней все в порядке, но страшно испугался, что она снова исчезнет и все, что он делал ради нее, окажется напрасным. Именно так и случилось. Наплевав на осторожность, Джордан подъехал к ее дому и вошел внутрь. Вежливый портье, не узнавший в нем агента Брукса, сообщил, что миссис Паркер уехала. Куда именно, рыжий паренек не знал, потому что таких людей, как он, жильцы не ставят в известность об этом.

Джордан почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он потерял ее, кричало все его существо. Он пришел домой и долго сидел в кресле, глядя прямо перед собой. Рядом лежал заряженный пистолет, и Джордан иногда дотрагивался до него, чтобы ощутить холод металла. Наконец он взял пистолет в руку и поднес ко рту… палец лежал на курке… но в последний момент он убрал оружие в сторону. В глазах его загорелся странный огонь. Если Клементина уехала из города, то это не означает, что она ушла из его жизни! Джордан поднялся и стал складывать вещи в сумку. Он примется искать ее, как бывало уже много раз.

Рафаэль сердито посмотрел на Мартина и неодобрительно покачал головой.

– Инзе уже три дня болеет, а ты даже не пришел к ней, чтобы спросить, как она себя чувствует, – сказал он и бросил салфетку на стол.

– Мне никто не говорил об этом.

Мартин удивленно посмотрел на Рафа, затем прошел в кухню, в которой никогда не появлялся, чем вызвал переполох прислуги. Роза вежливо предложила ему чай, но он отказался и спросил о здоровье Инзе.

– Мистер Хаксли, боюсь, что Инзе не сможет продолжать работу. – Роза взволнованно потеребила передник. – Она собирается уехать после того, как поправится.

– Куда? – нахмурился Мартин.

Инзе работала в его доме больше тридцати лет, и он не мог представить себе, что она когда-нибудь покинет его. Кроме Рафаэля, она была единственным человеком, который осмеливался говорить ему правду. Старуха была больше чем кухарка, она была частью его жизни, и Мартину была неприятна мысль, что она собирается уйти.

– Наш дом для гостей постоянно пустует. Подготовьте его для Инзе.

– Она не согласится.

Мартин недоуменно посмотрел на Розу и пожал плечами:

– Ну, так уговорите ее. Там ей будет комфортнее, чем в той маленькой комнатушке, которую она занимает. Наймите сиделку, если понадобится.

Немолодая испанка благодарно посмотрела на него:

– Спасибо за вашу заботу.

Глаза Мартина потеплели, он протянул Розе руку, и та с жаром пожала ее.

– Будьте добры, – мягко сказал он, – предупредите, когда ей станет лучше и она пожелает принять меня.

Мартин всегда был загадкой для людей, работавших в его доме. Он был сдержан и отстранен в общении с работниками, но ни один из них не мог сказать, что Мартин вел себя высокомерно или по-хамски. Тем не менее работники боялись его. Зато шутника и добряка Рафа любили все, и никто не догадывался, каким жестоким может быть этот маленький человек за пределами дома.

– Доктора говорят, что мне необходима операция, – как бы невзначай сказал Раф, делая вид, что читает газету, но на самом деле думая о другом.

Мартин открыл окна в кабинете.

– Надеюсь, ты не собираешься отказываться?

– Нет, – ответил Раф, однако в его голосе послышалось сомнение.

Мартин хотел пошутить насчет того, что его старый приятель трусит, но передумал, не собираясь лишний раз заводить вспыльчивого Рафа, который в последнее время был особенно восприимчив и язвителен.

– Как продвигается расследование Кристиан-Жака? – серьезно спросил Мартин, желая сменить тему.

Рафаэль раздраженно бросил газету на диван:

– Я знаю то же, что и ты!

Мартин спокойно посмотрел на красного Рафа и промолчал.

– Тебе, похоже, безразлично, найдут убийцу твоего племянника или нет!

– С чего ты взял? – возмутился Мартин.

– Ты ведешь себя так, как будто тебе все до задницы.

– А что я могу сделать? Бегать повсюду и беситься, как ты? Полиция взяла это дело под особый контроль. Комиссар Шнайдс лично занимается этим. Кроме того, наши люди тоже не бьют баклуши.

– А кто эта потаскуха, которую Рун сегодня утром провожал до машины?

– Что тебе не нравится?

– То, что ты никогда не позволял себе приводить в этот дом женщин!

Мартин невесело улыбнулся и закурил:

– Я могу приводить сюда всех, кого захочу.

– Напомни еще, что это – твой дом!

– Наш, – поправил Рафаэля Мартин и продолжил изучать бумаги.

Рафаэль уселся в кресло, сверля Мартина тяжелым взглядом, но тот не обращал на него никакого внимания. Раф гневно огляделся вокруг: все раздражало его, каждая мелочь заставляла нервничать. Раф подумал о Клементине, и тоска накрыла его. За много лет он развил в себе предчувствие перемен и знал, что надвигается буря. Он не знал, что именно произойдет, но чувствовал, что это окажется страшным испытанием для всех.