Список Ханны - Дебби Макомбер

Ей пора было возвращаться в Сиэтл. Она не могла жить здесь в постоянном ожидании, не зная, сколько оно может продлиться. Хотя компания постоянно держала с семьей связь, никаких новостей не было. С каждым звонком следовал всплеск надежды, потом снова наступало разочарование. Они почти не спали. Но, собравшись вместе, могли хотя бы поддерживать друг друга.

— Нам надо поговорить… ты знаешь о чем, — начала Дениз, держа обеими руками кружку с кофе.

— Давай, — неохотно согласилась Линн, у нее не было особого желания обсуждать прошлое.

Все, что произошло с Марком, связано было именно с Дениз. Они никогда еще не говорили о Марке, и Линн не понимала, зачем это делать сейчас, но отказать Дениз не могла. Та сидела, глядя в стол, и после неловкого замешательства вдруг выпалила:

— Я не знала, что сделал Марк!

— Мне это известно, — спокойно ответила Линн.

— Я понимала, что, если не уеду, Даррен может сделать нечто ужасное, знаешь, он нас бил. Он… и раньше так делал. И об этом никто не знал, кроме Марка. Я не могла рассказать родителям и просить их о помощи. Пойми, мне не к кому было обратиться, кроме Марка. Родители умоляли меня не выходить за Даррена, и были правы.

Линн видела, как побелели пальцы Дениз, стиснувшие кружку.

— Я так ругала себя за свое непослушание, за то, что не захотела поверить им! Мне тогда казалось, что родители несправедливы к Даррену, папе он вообще не понравился с первой встречи.

И Линн тоже. Даррен был эгоистичен, властен и изворотлив. Она встречала мужа Дениз всего один раз, но сразу раскусила его. Но сестра Марка была на тот момент ослеплена, влюблена до безумия и неопытна. Марку Даррен не понравился еще больше, но, защищая во всем младшую сестру, он защищал и ее выбор.

— В то время, — рассказывала Дениз, — мне казалось, что папа придирается, для него все мои женихи плохие и недостойны его маленькой принцессы. Поэтому предпочла не услышать его слова. — Она опустила голову, и волна каштановых волос, упав завесой, скрыла ее лицо. — Но я заплатила полной ценой.

«Марк тоже», — подумала про себя Линн, но промолчала. Единственное, что смогла сделать Дениз для своего брата, — умолила судей смягчить приговор. Марк получил год тюрьмы вместо пяти. Но цена была все равно слишком высока, и Марк все еще выплачивал взятую из фонда сумму.

— Ты имеешь полное право сердиться на меня.

— Да, — честно ответила Линн, — но я пытаюсь простить тебя.

Это было нелегко.

— Я себя тоже не простила. Если бы можно было вернуть прошлое, — Дениз покачала головой, — если Марк…

— Молчи, — прервала Линн.

— Хорошо. Но я верю, что он жив. Чувствую это сердцем, а ты?

К несчастью, Линн не могла так сказать. Ужас, страх лежали на ее сердце тяжелым грузом.

Дениз украдкой взглянула на нее.

— Я уверена, что никто тебе этого не говорил. Даррен сейчас в тюрьме, он попал туда за нападение на женщину, с которой состоял в связи после нашего развода.

— Я не знала.

Это ничего не меняло, но обнажало ту опасность, которой подвергалась Дениз в то время, когда сбегала от мужа.

— Я бы не смогла от него избавиться, если бы не Марк.

Она всхлипнула, и Линн поняла, что Дениз тоже страдает, не меньше, чем она. Конечно, большой несправедливостью было то, что они с Марком заплатили за ошибки его сестры, но прошлого не вернуть.

Дениз потянулась через стол, хотела взять за руку Линн, но не посмела.

— Я выплачу каждый цент, клянусь. Я сделаю все, что в моих силах.

Но одними деньгами ничего не исправить, и Дениз это понимала. Говорить об этом было излишним.

— Слышишь?

— Слышу, — отозвалась Линн шепотом, жалея Дениз.

— Мне так плохо, я не могу себя простить, — говорила Дениз сквозь рыдания, ее тонкие плечи сотрясались. — Прошу тебя, пожалуйста, прости меня…

Линн взяла ее руку в свои.

— Я тебя прощаю…

Дениз подняла к ней заплаканное лицо, по которому ручьем лились слезы.

— Это, кажется, никогда не кончится. Марк поехал в Афганистан из-за меня, и теперь… теперь… — Она не смогла больше говорить.

Линн встала и, обойдя стол, обняла Дениз за плечи. Она утешала ее, покачивая, как ребенка, пока Дениз плакала.

Понадобилось много времени, прежде чем она немного успокоилась. Брак Дениз принес всем столько боли, что слабым утешением было знать, что негодяй в тюрьме.

— Если мы потеряем Марка…

— Прекрати! — крикнула Линн.

Марк жив. Она верит, что каким-то образом он сумел выжить, а компания и военные сделают все, чтобы его найти.

— Нужно верить, что Марк все вынесет, и надеяться.

Молиться и верить — все, что теперь им оставалось.

— Я знаю… знаю. — Дениз нашла в себе маленький кусочек храбрости и уцепилась за него. Она вытерла слезы и выпрямилась. — Ты права. Мы должны верить и поддерживать наших родителей. Я верю, что он жив.

Они обнялись, потом Линн ушла к себе на софу и уснула прерывистым сном.

Через два дня пришло известие, что Марка и второго пилота освободили из плена. Мюриел позвонила, плача от радости. Их освободили спецназовцы. Настоящее чудо — оба выжили! Радость Мюриел была настолько велика, что она не могла толком ответить на вопросы Линн.

В ту ночь Линн проспала без перерыва одиннадцать часов подряд, ни разу не проснувшись. Она и не надеялась, что Марк лично ей даст знать о себе. Его отношение к ней вряд ли изменилось. Но все это не имело значения, главное — он жив.

Прошло около двух недель. Мюриел регулярно извещала Линн о положении Марка. На момент освобождения он был плох, страшно избит и истощен. Когда с помощью медиков его состояние немного стабилизировалось, его перевезли в Штаты. Компания «Макферсон» отправила его родителей в Вашингтон, в центральный госпиталь, где их сын проходил реабилитацию. Через некоторое время его выписали. Мюриел все время держала ее в курсе дел, но Линн понимала, что свекровь делает это без разрешения Марка.

Во вторник, во второй половине дня, три недели спустя после освобождения Марка, Линн в перерыв зашла в кафетерий, расположенный в патио при госпитале. Она частенько приходила сюда летом. Стоял ранний август, был прекрасный день, с безоблачным голубым небом, приятно обвевал небольшой бриз. Она села под раскидистым деревом на свое любимое место. Иногда к ней присоединялись друзья, но сама она не искала компании и была вполне довольна одиночеством.

Открывая пластиковую упаковку с супом, она вдруг заметила сидящего к ней спиной мужчину в инвалидном кресле. Отложила ложку как громом пораженная.

Он напомнил ей Марка.

Широкие плечи, небольшой вихор, который ей так нравилось лохматить… Но всего два дня назад она слышала последние новости о Марке — он находится в реабилитационном центре на Восточном побережье, где проходит восстанавливающий курс лечения.