Ничейная пешка (СИ) - Грачёв Павел Сергеевич

Всё имущество почившего барона перешло родной дочери — единственной прямой родственнице. Разумеется, у старика существовали и другие родные: разные двоюродные-троюродные братья и сёстры со своими детьми и внуками. Но без специального волеизъявления покойного и уплаты налога, по законам Керрии, дальние родственники ничего не наследовали, а имущество отходило сюзерену: королю или герцогу.

Да и делить особо было нечего: три деревни, около пяти-шести сотен крепостных, несколько ремесленных мастерских со свободными работниками, восемь квадратных километров пахотных земель, чуть заболоченный маленький прудик и сильно заболоченный огромный кусок леса. Там-то и встретил свою смерть прошлый барон Квиллис.

Во время отсутствия хозяйки всем этим “богатством” управлял приказчик — верный Пёс магистра Квиллис — Квент Бор.

*

Родился и вырос Квент в одной из окрестных деревень. Крепкий, здоровый, достаточно сообразительный. Прекрасные качества для дворянина, бастарда или хотя бы свободного человека. Но очень опасные для подневольного простолюдина. Юноша вырос слишком дерзким и заносчивым. Не грубить своему барону и его дружине Квенту ума хватало, а вот со старостой деревни юноша не сошёлся характерами. При очередном наборе рекрутов холостой двадцатилетний Квент Бор угодил в список на воинскую повинность.

Поначалу служба складывалась неплохо. Крупная война с Каландом давно закончилась, случались приграничные конфликты, но это местные дворяне отстаивали свои личные феодальные интересы, без привлечения мощи целого государства. Кочевники беспокоили восточные области, но это были скорее бандитские налёты, чем полноценное вторжение орды. Ди и южные княжества-королевства давно не нападали на крупного соседа, тихонько воюя друг с другом. Мест, где можно сложить голову простому солдату, всё ещё хватало, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось во времена развала Старой Империи.

Спустя шесть лет Квент был уже опытным ветераном, участником не одного сражения. Всё это время везение сопутствовало ему — несколько раз он получал ранения, но оставался жив. Командиры заметили смелого, дерзкого, умелого и удачливого воина; так рядовой Бор стал десятником. Выросло денежное довольствие, а часть привилегий свободного человека получили и престарелые родители в деревне.

Примерно на восьмой год службы десятник Бор побывал в родных краях. Оказалось, что его отец уже давно умер, а мать, так как она перестала быть крепостной, в город забрала дальняя родня. Что за родственники и куда увезли мать, в деревне никто не знал…

А ещё через два года Квент вернулся “домой” насовсем. Точнее его выкинули со службы за ненадобностью. В одном из сражений десятник Бор потерял ногу выше колена.

Восстановить её с помощью магии было возможно, но стоило немалых денег, даже по меркам знати, да ещё и не каждый магистр возьмётся за такую работу. Считай несколько месяцев ману придётся тратить только на одно заклинание: ни исследований, ни другой работы.

Для простолюдина такие услуги не доступны. Но корона не бросила своего верного защитника. Бывшему десятнику назначили пенсию две серебрушки в год. В городе, особенно в столице, на эти деньги можно было разве что упиться насмерть какой-нибудь брагой. На неделю должно было хватить…

За годы службы характер Квента не стал лучше — скорее он выкристаллизовался. Среди товарищей по оружию близких друзей у него так и не появилось. Жены, по понятным причинам, тоже. Вот и пришлось ему возвращаться туда, где он хоть кого-то знал, где его если и не ждут, то хоть не придушат ночью за несколько монет. И где он не подохнет с голоду на эти самые монеты.

Барон Квиллис к ветерану отнёсся весьма благосклонно. Не только не стал прогонять, но и приказал найти калеке подходящую работу при доме.

Несколько месяцев Квент из кожи вон лез, помогая всем, кому мог: пастуху, прачкам, кузнецу, плотнику, повару и, даже, приказчику. Брался за любую работу: носил воду, чистил рыбу, перебирал старую репу, кормил цыплят… Изо всех сил он доказывал (в первую очередь самому себе) свою полезность и полноценность.

В это время барона навещала дочь — выпускница Керрийской Академии Магии фэа’ Мирая Квиллис. Девушка приезжала даже скорее не к отцу, а к своей первой наставнице, которая много лет назад помогала тогда ещё маленькой девочке постигать основы магии.

Именно старуха и подсказала Мирае тему для квалификационного экзамена — восстановление утраченной конечности. Работа долгая, трудная, но зато комиссия, наверняка, её утвердит и не будет придираться по мелочам. Так оно и случилось.

Через полгода Мирая Квиллис не только стала магистром факультета оздоравливающей, защитной и вспомогательной магии, но и получила в довесок самого преданного слугу в мире. Квент Бор ради молодой госпожи, вернувшей ему смысл и жажду жизни, готов был с голыми руками броситься хоть на орка, хоть на демона.

Личный телохранитель в то время Мирае был не нужен — с этими задачами прекрасно справлялись гвардейцы. А вот решительный, опытный и преданный человек всегда пригодится, тем более грамотный.

Десятник, хоть и самая младшая, но командная ступень. Поэтому он должен уметь худо-бедно писать, читать и считать. А Квент, пока шло лечение, все три месяца непрерывно учился (силу грамотности ветеран-инвалид смог оценить в полной мере, когда стал калекой).

Не найдя применение своему верному Псу в столице, Мирая отправила его обратно в имение — помогать отцу. Уже через два года бывший десятник стал приказчиком при старом бароне. А ещё через два родился Альберт, и магистр Квиллис купила дом в столице. Именно из-за этих огромных трат землю пришлось заложить, что Бор не одобрял, но его мнение никто не спрашивал.

Через три года во время охоты утонул в трясине старый барон, и всё хозяйство свалилось на Квента. До этого он неплохо справлялся со своими обязанностями (как минимум за все девять лет приказчик Бор не украл ни медяшки, даже не попытался и не подумал об этом), но земли Квиллис никогда не приносили большой доход, а после смерти барона стали терпеть убытки. Причём не по вине Бора

Будто над ними навис злой рок: сгорела мельница, паводком разбило плотину и подтопило поля, завились лихие люди (которых в этой глуши никогда не было). У Квента были подозрения, что у этого “рока” фамилия как у графа по соседству. Но сделать он ничего не мог, поэтому и без того сварливый, вздорный, старый солдафон был постоянно не в духе.

*

- *Ну и какого хера этот нелюдь сюда пришкандыбал?* — Всадники подъехали ближе. Квент рассмотрел китель магистра-мозгодёра и одёрнул себя. С этими нужно не только следить за языком, но и мыслями. — Приветствую уважаемого инквизитора на землях магистра Квиллис[41]. Что привело вас в наши края?

Соу видел, как Хмурый приказчик тщетно пытается натянуть на лицо некое подобие улыбки. На контрасте с Лингом это выглядело очень смешно.

— Квент Бор, я полагаю? — Инквизитор подался чуть вперёд, а лейтенант Данн отстал на пол корпуса. Бесстрашный не стал утруждать себя правилами этикета или протокола, а просто спешился. — Вы не получали приказ из академии о нашем прибытии?

Вроде бы инквизитор задал простой вопрос, но Соу почувствовал легкую щекотку на барабанных перепонках. Мрант скривился от боли и сдал ещё чуть назад, а лицо приказчика превратилось в безэмоциональную маску, со стеклянными глазами.

— Да, инквизитор. Да, инквизитор. — Голос Квента стал спокойным как у загипнотизированного. А два одинаковых ответа, подтверждали предположение о невменяемом состоянии.

— Странно… Почему? — Магистр с удивлением посмотрел на приказчика.

— Кто-то перехватывает послания. Мы уже четвёртый месяц не получаем письма. Пропал человек, которого я посылал в Лаад. Я подозреваю бандитов…

Видимо Линг развеял чары, так как Квент замолчал и начал часто моргать и трясти головой. С каждой секундой его взгляд становился осмысленней, причём глаза наливались ненавистью, кулаки сжимались, а ноздри раздувались как меха.