Сирень - Б. Б. Рейд

помогла миру погрузиться в нечто значимое. По крайней мере, на какое-то время. Пока она говорила, мы кивали, притворяясь, что нам не все равно, пока она снова не повернулась к нашему гиду.

В какой-то момент, когда мы шли через парк, Брэкстон без всякой причины вложила свою руку в мою. Я не был уверен, планировала ли она это или просто была захвачена моментом, но я не отпустил ее. Если она и заметила мое напряжение, то никак это не прокомментировала. Она была полностью очарована скучными фактами гида о гребаных фламинго.

Я взглянул на Хьюстона, который в данный момент прятался за своими черными очками. По его губам я понял, что он заметил это и не был в восторге. Брэкстон не только игнорировала его приказы. Она рисковала раскрыть, что мы делаем нечто большее, чем просто музыку за закрытыми дверями. Довольный тем фактом, что она выбрала меня, чтобы продемонстрировать, я усилил хватку.

Хьюстон мог убить меня, а потом оторвать ее от моего мертвого тела, если бы захотел, чтобы я отпустил ее.

Рука Брэкстон была мягкой и маленькой в моей, и у меня внезапно возникло желание проявить себя как альфа-самец и заявить о своих правах. Обычно это была скорость Хьюстона. Я никогда не испытывал ничего подобного к Эмили. С Брэкстон возможности того, кем я хотел быть для нее, были безграничны. Я хотел защитить ее от всех.

Включая меня.

Зная, что когда Брэкстон узнает о моей жене, она никогда не простит меня, я ослабил хватку. Когда я начал отстраняться, Брэкстон повернула голову, а затем посмотрела на меня снизу вверх, и в этом обманчиво невинном взгляде был вопрос. Мое сердце начало бешено колотиться.

Блядь.

Она заполучила меня.

Она так чертовски завладела мной.

Я снова переплел наши пальцы, но она продолжала смотреть на меня так, словно могла прочесть мои виноватые мысли. Она хотела знать, почему я пытался отстраниться. Она бы не закрыла на это глаза, если бы я ее не заставил.

Отчаявшись избежать неизбежного, я сделал первое, что пришло мне в голову.

Я поцеловал ее прямо там, на глазах у гида и других охранников, следовавших за нами, делая вид, что работают. Со стоном она растворилась во мне, не утруждая себя раздумьями дважды, пока мы все глубже проникали в души друг друга. Я не мог перестать думать о ее губах с тех пор, как она обхватила ими мой член. Никогда не забуду, каково это было, когда она стояла передо мной на коленях.

Я смутно осознавал, что гид умолк на полуслове, Лорен убежал так, словно я украл его любимую игрушку, а Хьюстон замышлял заставить нас обоих заплатить. Ксавьер отправил по факсу согласие о неразглашении, чтобы сотрудники подписали их в обмен на наше покровительство, так что слухи не просочились бы наружу, но не это

было проблемой Хьюстона.

Он хотел заполучить Брэкстон для себя.

Он предпочел бы строить козни, плести интриги и устанавливать произвольные правила, чем просто признать это, чтобы мы могли смириться с тем фактом, что мы тоже хотели ее.

Брэкстон прервала поцелуй, и когда наши взгляды встретились, мы остались единственными людьми в этом мире.

— Отвези меня куда-нибудь, Джерико. Только ты и я.

Мне потребовалось всего полсекунды, чтобы понять то, что она сказала. Схватив ее за руку, я потащил ее обратно тем путем, которым мы пришли. Мы поспешили по мосту и под крытой дорожкой, прежде чем перейти в туннель, который разделял восточную и западную стороны парка. Или, может быть, это были север и юг.

В моем мозгу осталось недостаточно крови для критического мышления, не говоря уже о навыках навигации.

В тот момент, когда мы оказались под покровом темноты и вдали от пристальных взглядов камер слежения, я снова поцеловал Брэкстон. Положив руки ей на талию, я продолжал целовать ее, прижимая к стене туннеля. Я почти ничего не видел, но чувствовал, как она сводит меня с ума.

Мои руки скользнули вверх, дразня ее твердые соски через тонкую футболку. Она почти никогда не носила лифчик, и до сих пор я понятия не имел, насколько меня возбуждает этот легкий доступ. Я застонал, благодаря Бога за маленькие милости, когда задрал ее футболку, обнажая грудь и обхватывая губами сосок.

Какое-то время она позволяла мне развлекаться, вцепившись в мои волосы, как будто свисала со скалы, и я был ее единственным спасательным кругом, но потом…

— Рик.

Я почувствовал, что она пытается оттолкнуть меня. Мое сердце пропустило удар, прежде чем упасть в желудок. Неужели она уже передумала?

— Знаю, что это наш первый раз, и как бы я ни ценила прелюдию, уверяю тебя, я готова, — сказала она мне, тяжело дыша. — У нас не так много времени.

Она улыбнулась так мило, что, хотя я и подумывал о том, чтобы снова наброситься на нее, у меня не хватило духу отказать ей. Она хотела, чтобы ее трахнули прямо сейчас, и я был более чем готов к тому, чтобы это произошло.

Сегодня на ней были черные джинсовые шорты, что говорило мне о том, что трахаться в зоопарке не входило в ее планы. Она нуждалась во мне достаточно сильно, чтобы не волноваться, если нас поймают. Я быстро расстегнул ее шорты и помог ей стянуть их, так как они были чертовски обтягивающими. На ней были колготки в сеточку, но вместо того, чтобы терпеливо стянуть их с ее ног, я разорвал их на ее промежности. После того, как она ахнула, я наблюдал, как ее удивление перерастает в желание. Она смотрела на меня так, как смотрели все мои прошлые любовницы, когда до них доходило, что мои занятия любовью не соответствуют моей индивидуальности. Они ожидали чего-то милого и нежного. Это был первый раз, когда я пожалел, что не могу услужить ей.

— Жаль, что у нас сейчас нет кровати.

Она издала этот мурлыкающий звук, который отозвался эхом глубоко в моем животе и дошел до моего члена.

— Я тоже, но всегда есть «потом».

Я снова поцеловал ее, прежде чем повернуть лицом к стене. Ее волосы были собраны в пучок, а затылок манил к себе, так что я поцеловал и его, прежде чем наклонить ее. Она оставалась в таком положении, упершись руками в стену, пока я быстро расстегивал джинсы и вытаскивал свой член. Я молча молился, чтобы у меня была защита, пока выуживал свой бумажник и доставал из него единственный презерватив. Спасибо, блядь.

— Поторопись, — подгоняла она меня.