Золотые узы - Зита Кристиан

Клейтону, видимо, было не очень приятно рассказывать Аурелии историю своей жизни. Он встал, потянулся, сказал, что надо посмотреть лодку, и ушел. Но Аурелия уже знала продолжение его истории: если бы не Виолетта и Скалли, мистер Гардиан и дальше «неплохо бы жил с малышом».

Пришел тихий, теплый вечер, а Клейтон все еще был погружен в задумчивость. Он сидел и молча глядел в догорающий костер, бесцельно вороша палкой угли и сгребая золу в аккуратные кучки.

– О чем ты думаешь? – тихо спросила его Аурелия.

– Так, об одной работе, которую подрядился сделать, когда мне было тринадцать лет.

– Ты, наверное, был красивый парень?

– Да нет, не особенно. – Клейтон улыбнулся в ответ на комплимент, но взгляд его оставался грустным. – Штаны были мне коротки, а голос уже ломался на каждом слове – во всяком случае, каждый раз, когда я пытался что-нибудь сказать Джорджии Свитуотер – дочке владельца магазина. Ей стукнуло одиннадцать лет, и она была моей первой любовью. И вот в город приехала ярмарка. Мне очень хотелось пригласить Джорджию покататься на карусели, но не было на это денег. Поэтому, когда Абнер Колмен предложил почистить у него трубы, я с радостью согласился. Я работал и представлял себе, как мы с Джорджией сядем верхом на лошадок и как я буду держать ее за руку.

Клейтон поднял глаза и с удивлением понял, что Аурелия, как маленькая девочка, зачарованно слушает его рассказ.

– Ну так расскажи, как ты с Джорджией катался на каруселях, – нетерпеливо сказала она.

– Никак. – Клейтон снова уставился на костер. – Весь день я выгребал сажу и золу и без конца спрашивал Колмена, который час. Мне ведь еще нужно было соскрести с себя грязь. В ушах у меня уже звучала веселая музыка. Закончил я работу уже после ужина и пошел к Колмену за деньгами. Он похвалил меня и протянул сигару.

– Сигару?

– Да. Я пробормотал, что предпочел бы получить деньгами, мол, рассчитываю на двадцать пять центов. На самом-то деле я мечтал получить пятьдесят. Но Колмен засмеялся и сказал, что я уж больно много хочу. Да кто я такой? Отродье этого пьяницы Гардиана.

– Какой бессовестный человек! – негодующе воскликнула Аурелия. – Он должен был тебе заплатить! Как ты ему это спустил?

– В тот раз я ему спустил, – ответил Клейтон, глядя Аурелии в глаза. – Но с тех пор не спускал никогда и никому.

На следующий день они поплыли дальше. Клейтон ни разу не упомянул имя ее сестры. Но Аурелия знала, что он думает о Виолетте. Аурелия также знала, что скоро они прибудут в Доусон и разлука неумолимо приближается. Забыть Клейтона – вот какую цель она себе поставила. Хотя Аурелия и любит Клейтона, главное для нее – сестра, так же как для Клейтона главное – сын.

Она поймала себя на том, что пытается представить Клейтона обманутым подростком. Неудивительно, что он склонен никому не верить. Судьба устроила так, что их пути пересеклись, и за это Аурелия будет до конца жизни ей благодарна. Но та же судьба решила, что им не быть вместе. Аурелии понадобится все ее мужество, чтобы смириться с этим.

Она посмотрела на Клейтона, стараясь запомнить волевые черты его лица. Она тоже обладает внутренней силой. Она окончит колледж и станет врачом, будет лечить больных женщин. И конечно, будет помнить эти темные проницательные глаза и горевший в них свет любви. И щетину, которая скрывает симпатичные ямочки на его щеках.

У Аурелии защемило сердце. Такого наслаждения, как с Клейтоном, она уже не испытает никогда. «Что я делаю! – одернула она себя. – Я должна забыть его!» Но чем больше Аурелия думала о том, как будет жить без Клейтона, тем сильнее ее захлестывала любовь к нему.

Клейтону был невыносим ее неотступный взгляд. Еще немного, и он… он сам не знает, что сделает. Аурелия как-то рассказывала про вскрытия. Похоже, ей сейчас хочется вскрыть его и заглянуть внутрь. И в этом виноват он сам. С какой стати он вдруг вспомнил старого прохвоста и его сигару? Клейтон и сам этого не понимал, но когда закончил рассказ, то понял, что думает не о Колмене, а о Виолетте. Поняла это, к своему огорчению, и Аурелия.

Пару часов назад она заметила линию телеграфных столбов, идущих вдоль берега реки, и сказала, что рада видеть следы первооткрывателей. Это была первая длинная фраза, которую она произнесла за несколько дней. А что сделал Клейтон? Ухватился за возможность восстановить былое взаимопонимание? Нет! Он показал на деревянные плиты и каменные надгробия, которые тоже шли вдоль берега реки, и назидательно объяснил, что первооткрывательство требует жертв.

Больше всего ему хотелось хорошенько встряхнуть Аурелию, внушить ей, что слепая преданность авантюристке и воровке может погубить их любовь. Клейтон отвернулся, чтобы Аурелия не видела выражения его лица.

За честь приходится дорого платить, иногда и жизнью. Но чего стоит человек без чести и достоинства?

Через одиннадцать дней Клейтон и Аурелия остановились на ночлег в очень красивом месте. Невысокие холмы так близко подходили к берегу, что они едва нашли место, где поставить палатку и плиту. Рядом журчал ручей, берега которого заросли мягким зеленым мхом. На склонах холмов цвели розовые флоксы, желтые маки, лиловый вереск и голубые незабудки.

Клейтон вытащил лодку на берег и привязал ее к дереву. И, как всегда, натянул кусок брезента для кухни.

– Положим спальные мешки около ручья, – сказал он, вынимая из лодки плиту и передавая Аурелии продукты. – Здесь такой мягкий мох.

У Аурелии, пораженной прелестью окружающей природы, невольно вырвалось:

– Как бы мне хотелось когда-нибудь приехать сюда с Виолеттой – просто отдохнуть несколько дней. Ее художественная натура оценила бы такую красоту.

– Неужели ты ничего не понимаешь? – резко перебил ее Клейтон. – Виолетта никогда не приедет сюда отдохнуть. Она поедет со мной в Сиэтл.

– Почему ты всегда говоришь только о Виолетте? Разве Скалли не заслуживает наказания? Если все, что произошло, правда, то Скалли виноват не менее ее. Почему же ты не собираешься везти в Сиэтл и его?

– Потому что Скалли, может, и был ее сообщником, но меня ограбила Виолетта.

– И ты даже не собираешься дать ей возможность оправдаться?

– Почему же? Я выслушаю твою сестру. Мы оба ее выслушаем. Завтра будем в Доусоне.

Завтра?

У Аурелии упало сердце. Если она хочет, чтобы Клейтон пощадил Виолетту, надо рассказать ему всю правду.

Клейтон чистил рыбу, которую поймал утром. Потом положил розовые куски на горячую сковородку и усмехнулся:

– Наверно, этот лосось не ожидал, что к вечеру окажется на сковородке.

– Рыба видит только крючок, – сказала Аурелия. – Так говорила Нана Брук. Если бы рыба могла видеть что-нибудь, кроме приманки на крючке, то не дала бы себя поймать. Но она не видит и попадается. Иногда и люди ведут себя точно так же. Видят приманку, и ничего больше.