Проклятие сумерек - Владимир Ленский

Карета, гремя и подпрыгивая, скакала по лесной дороге. Мертвое чудище с болтающимися руками и ногами было привязано к крыше. Уида постаралась и придала монстру как можно более жалкий вид, растянув его между двумя фонариками, что крепились к передним углам кареты.

Эльфийка умело правила лошадьми. Сейчас в ней трудно было признать супругу регента, величественную даму, что являла себя народу во время дворцовых праздников. На ней было холщовое платье со шнурованным корсажем. Черные волосы убраны под платок, смуглое лицо с ослепительной белозубой улыбкой кажется просто обветренным и загорелым: Уида умела скрывать свою эльфийскую темнокожесть, притворяясь обычной простолюдинкой, и у нее это недурно выходило.

Крестьяне, завидев карету, сбегались к дороге. Уида охотно показывала им чудище и некоторым дозволяла заглядывать в окошко, дабы полюбоваться раненой Софеной.

– Ежели бы не госпожа, быть нам всем мертвецами, – повторяла та женщина, что первой заметила монстра на краю деревни. – Это все она, все госпожа Софена… Да хранят ее небеса!

Эмери, скрываясь в полумраке кареты, молчал. Он был слишком потрясен этой неожиданной встречей. «Софена-маленькая»! Он помнил, как презрительно кривила губы ее тетка, когда рассказывала о женитьбе своего брата. По словам Софены-старшей, Роол, обзаведясь семьей, превратился в скучнейшего обывателя. А Роол, даже не подозревая о разочаровании сестры, продолжал боготворить ее. И дочку назвал в ее честь.

Интересно, какой выросла Софена-вторая? Держалась она храбро. И, кажется, не слишком задавалась, даже когда слышала, как крестьяне дружно возносят ей хвалу. Но никогда не следует судить о человеке, пока он болен, голоден или в плену. Здоровый, сытый и свободный может оказаться полной противоположностью первому впечатлению.

Софена застонала во сне, и Эмери погладил ее по лицу. Вздохнул.

– Нет, все-таки ты – милая…

Роол вышел навстречу шествию: его уже успели предупредить. Широким шагом пересек сад, выскочил за ворота и бросился к карете.

– Что с ней?

Уида натянула поводья.

– Вы – здешний землевладелец, Роол? Рада приветствовать вас.

– Где она? – рявкнул Роол, не обращая внимания на женщину, что весело скалилась ему с козел.

– В карете, разумеется.

Роол распахнул дверцу и встретился глазами с Эмери.

– Она жива?

– Устала и спит, – сказал Эмери спокойно и пошевелился. У него затекли ноги. – Помогите мне вытащить ее. Она потеряла много крови.

Роол подхватил девушку и сам выволок ее из кареты. Софена на миг проснулась.

– Роол, – пробормотала она. – Ты уже видел? Я убила его!

– Видел, видел, – ответил Роол, который до сих пор даже не удосужился взглянуть на чудовище.

Он понес Софену в дом. Уида свистнула лошадям и направила карету в ворота усадьбы.

К ужину Софену, с перевязанными ранами, облаченную в просторные одежды, умытую и выспавшуюся, доставили в столовую. Гости уже сидели за столом, однако без Софены не приступали к трапезе, только тянули вино и беседовали.

Роол без тени смущения извинялся за холодный прием, оказанный посетителям.

– Под утро мне снилось, что моя дочь погибла, – объяснил он. – А когда я проснулся, совершенно разбитый, она уже ушла из дома. Она и раньше так поступала. И всегда возвращалась с добычей. Но на этот раз все обстояло как-то иначе…

– Вы поверили в существование монстра, когда вам рассказали о нем? – полюбопытствовала Уида.

Роол пожал плечами:

– Мои крестьяне – люди достаточно здравомыслящие. Суеверные, конечно, как все мы, южане, но не настолько, чтобы изобрести чудище на краю собственной деревни.

– Поверили и все-таки отпустили девочку на опасную охоту, – пробормотал Эмери.

Роол глянул на него укоризненно.

– Посмотрел бы я на вас – как бы вы ее не отпустили! Моя дочь – настоящий воин. Даже я побаиваюсь с нею спорить. Она отважна, а кроме того, превосходно владеет оружием…

Он опустил голову и добавил:

– По правде говоря, поначалу я счел, что у нас озорует какой-нибудь волк или крупная лисица…

При появлении Софены все встали. Она еле заметно улыбнулась. Слуги устроили ее в мягком кресле с высокой спинкой, подставили под ноги скамеечку. Роол подошел к дочери, поправил подушку у нее под головой.

– Тебе удобно?

Она сморщилась:

– У меня болит все тело. И я очень хочу есть.

Однако проглотить она смогла лишь несколько кусочков. Уида, внимательно наблюдавшая за девушкой, приказала слугам убрать со стола.

– Лучше мы поужинаем потом, тайно, – предложила супруга регента. – А пока поболтаем. Ты знаешь, Софена, что мой спутник, вот этот превосходный человек, который спас тебе жизнь, учился в Академии Коммарши вместе с твоей знаменитой теткой?

Девушка уставилась на Эмери, недоверчиво сияя:

– Вы знали Софену-старшую?

– Да, – сказал Эмери, в мыслях проклиная болтливость Уиды.

Роол теперь тоже сверлил его взглядом. Вспоминал, должно быть, тот день, когда приехал в Коммарши – забрать тело сестры.

– О, – выговорила Софена, – и какой же она была?

Эмери молчал. Роол попытался спасти положение:

– Я тебе все о ней уже рассказал, Софена. Добавить нечего.

– Всегда найдется что добавить, – возразила Софена. – Ты рассказывал со своей точки зрения, а я хочу послушать другую. Какой она была, мой господин?

– Ты – лучше, – выпалил Эмери. И вдруг почувствовал, что горячая краска заливает его лицо.

Уида громко расхохоталась:

– Вот вам и правда, мои дорогие господа!

– Но это действительно правда. – Эмери решил защищать свое мнение.

Роол насупился, но долго сдерживаться не смог – засмеялся.

– Что ж, сдаюсь. Моя дочь – лучше всех на свете.

– Присоединяюсь, – кивнула Уида. – А теперь, пока мы окончательно не испортили девушку неумеренными похвалами, предлагаю обратиться к моей персоне и моим неотложным нуждам. Сейчас неподалеку отсюда находится регент Талиессин, и я хочу…

Роол сдержанно заметил:

– Боюсь, регент Талиессин занят. Он разбирает земельную тяжбу между родственниками, а эта история – давняя и запутанная.

Уида махнула рукой:

– Мне безразлично, чем занят мой муж. Главное – другое: я намерена помешать ему.

– Ваш муж?..

Любо-дорого было посмотреть, как побледнел Роол, как неуклюже вскочил он с места и поклонился Уиде. Софена сощурила глаза и вдруг встретилась взглядом с Эмери. Казалось, девушку позабавила неловкая ситуация, которую нарочно подстроила Уида.

– Да, – с наслаждением протянула Уида, – я – супруга регента. Вам разве не доложили? – Короткий, укоризненный кивок в сторону Эмери. – Мой спутник страшно неловок! Но мы все, – новая очаровательная улыбка, – должны найти в себе силы простить его. Эмери – композитор. Он полностью погружен в свои гениальные замыслы. Он даже не замечает, кто сидит у него на козлах и правит его лошадьми.