Слишком живые звёзды - Даниил Юлианов

он сам начал понимать, что важен не блокнот, а то, что находится внутри. Что нарисовано синими чернилами. – Рэндж, с тобой всё в порядке? Это нам не нужно, мы оставим это здесь. Ладно, давай я схожу и найду что-то полезное, а ты пока посидишь здесь, раз не хочешь никуда уходить. Хорошо?

Рэндж продолжал стоять на месте, но когда Женя встал, чтобы уйти, то сразу схватил его за штанину и зарычал. Это был рык дикого зверя, ничем не отличающийся от того, что раздавался прошедшей ночью в темноте. Он был пропитан угрожающим предупреждением и подстерегающей опасностью. Оранжевые глаза хищно блеснули. На миг из зрачков пропал Рэндж и вернулся тот кровожадный пёс, который загонял свою жертву в кромешной мгле спортзала. Он потянул напрягшуюся ногу на себя, с силой уперев лапы в пол и подняв верхнюю губу в оскале, обнажив острые зубы. На какой-то момент настоящий ужас, страх за свою жизнь заполнил разум Жени, и он полностью поверил тому, что место его нового друга заняло разгневанное животное, поэтому не стал сопротивляться, а двинулся туда, куда его тащила сомкнувшаяся на ткани джинсов челюсть.

К блокноту.

Хватка исчезла. Теперь перед ним снова стоял Рэндж, но невероятно серьёзный и с прямым взглядом, требующим получить желаемое. Такие взгляды встречались и у людей – только у тех, кто претендовал на корону и не уступал ни дюйма, пока не получал, чего хочет. Эти люди покоряли горы, вершины и видели, как многие сразу начинают поскуливать перед ними, как только ловили на себе подобный взгляд. Взгляд непризнанного победителя, ещё не показавшего всем свою мощь.

И такой взгляд сейчас был у Рэнджа. Он чего-то требовал и ясно говорил, что не успокоится, пока не добьётся своего. Даже будучи немым на человеческом языке, он сможет объяснить, что имеет в виду и чего хочет. Чего так яростно желает.

Женя наклонился и поднял блокнот, раскрыв его на странице со списком вещей. Прикрыв большим пальцем рисунок, он тяжело выдохнул и спросил:

– И что? Ты хочешь сказать, я что-то не взял? – Но чёрная мордашка мотнулась из стороны в сторону, совсем как у человека. «Какой же умный пёс», – на миг проскочила в голове мысль, и будто в подтверждение её Рэндж подошёл к лежащему рюкзаку и поддел его носом.

Намёк был понят сразу.

Через пару секунд блокнот оказался в ранце, а лямки того повисли на оголённых плечах. Рэндж наконец-то успокоился и подошёл к ноге, прижавшись к ней, как бы прося прощения. У выхода из аптеки, перед самым дверным проёмом, освещаемые лучами игривого солнца, смотрели на улицу юноша с перебинтованным торсом и покорно сидящий чёрный пёс, что своими размерами не уступал волку. Летний ветерок временами поглаживал их обоих, заглядывая внутрь через открытую нараспашку дверь, и уходил дальше, не отвлекаясь от своих дел. Город спал вечным сном, и лишь оставшиеся в живых вошки нервно копошились по его телу, борясь за ещё один свободный вдох. Природа не заметила перемен, и радостные птички всё так же пели песни, играя друг с другом и прогуливаясь по непривычно тихим улицам Петербурга.

– И нахрена ты это сделал? Зачем нам с собой этот проклятый блокнот, а? – В ответ Рэндж ещё сильнее прижался к Жене, и тот, не выдержав, начал его поглаживать, продолжая смотреть на ужасающий пейзаж мёртвого мира. – Вот ты любитель попугать! Можно же было спокойно сказать или показать, а ты сразу за штанину и вперёд! Ещё и зарычал так! Я уже начал жалеть, что мне в три года перестали памперсы надевать. В следующий раз давай как-то поспокойнее, ладно? – Он потрепал стоячие ушки и улыбнулся. – Погнали дальше. Может, найдём тебе какую-нибудь сучку, и будешь мучать уже её, а не меня. – И засмеялся, выйдя из аптеки.

В паре кварталов от них взвыли два мотоцикла.

***

– Вот, смотри, ветклиника. Не думаю, что она работала ночью, так что давай заскочим.

Женя в два шага преодолел лестницу на крыльцо, и за ним тут же поднялся Рэндж, высунув язык наружу. Теперь его голову укрывала не потная грязная футболка, а часть дорогого женского платья. Естественно, белого. После аптеки они оба зашли в магазин одежды и, судя по всему, довольно дорогой и респектабельной. Ценники на некоторых товарах превышали средние заработные платы, и Женя, самой дорогой вещью которого был свитер с рынка, невольно замер, когда увидел их. Замер и рассмеялся, ведь теперь всё было бесплатным и доступным. Так что налетайте! Не стесняйтесь! Берите запросто то, на что раньше копили бы всю жизнь! Добро пожаловать в нынешний мир!

Женя снял с себя грязные джинсы и отдал их в руки манекену, который, похоже, был совсем не против. Стянул носки, отшвырнул кроссовки и лишь в одних трусах да обволакивающих торс бинтах начал идти по отделам, пока Рэндж плёлся за ним следом. В итоге его выбор пал на светлую футболку с банальной надписью ROCK на груди, лёгкие джинсы, чёрные носки и обычные спортивные кроссовки, что, казалось, были созданы именно для его формы ступни.

Он подошёл к женскому манекену, одетому в безупречное короткое платье цвета чистого, только выпавшего снега, и, осмотрев его со всех сторон, принялся расстёгивать позолоченную на спине молнию.

– Впервые за всю жизнь снимаю с кого-то женскую одежду. Даже с манекена. – Ему пришлось взять его обеими руками и положить на пол, чтобы стянуть наряд через искусственные ноги. Справившись с этим, Женя сцепил пальцы у самого выреза груди и резко потянул в разные стороны. Но всё, чего он добился, были напряжённые до предела мышцы кистей и собственное пыхтение. Крепкая ткань никак не хотела поддаваться и даже не треснула, не то что не порвалась. – Сделано на совесть. Постарались, говнюки.

Он бросил платье и двинулся к футболкам. Взял несколько штук тех, одну из которых нацепил на себя, и, проведя пальцами по выпуклой чёрной надписи ROCK, сложил их в рюкзак. Последнюю он с лёгкостью порвал надвое и, подозвав к себе Рэнджа, повязал ему на голову белый платочек – аккуратно и даже с небольшим трепетом – так медсестра накладывает бинты тому солдату, которого безудержно любит. Стоячие ушки вновь прорезались сквозь ткань, но даже так шершавый язык благодарно лизнул Женю, заставив того отпрянуть и рассмеяться одновременно.

– Теперь ты Белая Шапочка, красавчик. Даже вроде как милым стал. Но просёру ты дашь любому даже так, я уверен. Ладно, погнали дальше, а то жара уже вот-вот настанет.

Они вновь вышли на улицу, теперь более подготовленные к солнечным пыткам. За время их отсутствия воздух уже успел хорошо нагреться, а прохладный