Машина смерти - Антон Орлов

– Да никому ты этого не должен!

– Тлемлелх, идея с фонтаном была чудо как хороша! – ухмыльнулся Лиргисо. – И это лишний раз доказало, что твои несравненные мозги ничуть не уступают твоей несравненной заднице. И то и другое всегда приводило меня в восторг. Если ты надумаешь покончить с собой и отдаться сладострастным демонам хаоса, Галактика потеряет нечто воистину неподражаемое. В своем роде неподражаемое, и пусть кто-нибудь с этим поспорит!

Среди энбоно поднялся тихий ропот. Видимо, Лиргисо начал откровенно хамить на могндоэфрийский лад, и Живущих-в-Прохладе его речи шокировали.

– Блистательный Лиргисо, ты ведешь себя неподобающе! – заговорил Леургл из Корпорации Хранителей Знания. – Ты оскорбляешь Тлемлелха и Контеринха, неужели за эти пять лет ты забыл о том, что такое учтивость?

– А тебе-то, просвещенный Леургл, что за дело до Тлемлелха и Контеринха? Я смотрю, ты за эти пять лет тоже кое о чем позабыл… Вспомни, когда тебе оторвало руку, они оба от тебя отвернулись. Все тебя отвергли, ты даже выходить на прогулку отваживался лишь по ночам, как одинокий печальный призрак, и если во время этих прогулок тебе навстречу попадались Живущие-в-Прохладе, никто из них с тобой не здоровался – вспомни, как тебя это ранило! – Лиргисо выдержал паузу и с усмешкой добавил: – Или почти никто… Если помнишь, я с тобой здоровался.

– Да, блистательный Лиргисо, я помню, – вздохнул ученый. – Иногда ты даже останавливался для недолгих бесед со мной, словно я не был живым призраком, а существовал так же, как все остальные энбоно…

Он замолчал, отчужденно завернулся в шелковый фиолетовый плащ и больше не делал попыток осадить Лиргисо.

«Ты ведь с Леурглом только играл в участие, – про себя заметила Тина. – Попирал условности, эпатировал общество своим свободомыслием… Никто не смеет, а ты посмел – вот что тебя привлекало. Ты вполне мог помочь Леурглу, поскольку еще тогда располагал медицинской аппаратурой из Галактики, и у тебя наверняка были регенерационные аппараты, – но этого ты не сделал».

Живущие-в-Прохладе продолжали обмениваться оскорблениями, изящными, многослойными, источающими яд; их речи напоминали Тине влажные перепутанные заросли на охваченных вечной весной лярнийских болотах. Она не каждый раз понимала смысл этих метафорических конструкций, но уловила, что Лиргисо то и дело отпускает непристойности, а также намекает на факты, о каких в могндоэфрийском высшем обществе не принято говорить вслух, и его оппоненты тоже в долгу не остаются.

Раненую руку словно ударило током. Тина вздрогнула, посмотрела на Стива:

– Зачем? Я с таким повреждением сутки спокойно продержусь, а тебе лучше поберечь силы.

– Я уже сделал, – он улыбнулся потрескавшимися губами и добавил, понизив голос: – Надо, чтобы ты была в порядке. Не могу добраться до его излучателя, но других здесь вроде не осталось… хотя я не уверен. Я теперь хуже, чем раньше, чувствую технику.

– Это пройдет, – она придвинулась к нему ближе. – Не в первый раз. Почему ты не отвечал на вызов?

– Передатчик накрылся.

Тина пошевелила пальцами левой руки, выдвинула и снова втянула спрятанное в ладони лезвие. Никаких последствий травмы.

– Лечишь ты по-прежнему хорошо. Значит, и все остальное восстановится.

Не прерывая разговора, Лиргисо несколько раз покосился в сторону, словно что-то притягивало его взгляд, и теперь ему приходилось делить внимание между изрядно распалившимися собеседниками (у некоторых энбоно даже слуховые отростки распрямились и начали вибрировать, что свидетельствовало о сильном гневе) и новым объектом интереса.

Тина оглянулась: так и есть, Поль. Он и в начале праздника выглядел измученным, а сейчас еще больше осунулся, под глазами залегли темные круги. Девушка с длинной косой, третья из команды Тлемлелховых экстрасенсов, что-то настойчиво ему говорила, но Поль ее не слушал. Ивена шла рядом с ним, бледная, как после затяжной болезни.

Им бы держаться подальше от Лиргисо… Но кто знает, сколько нераскрытых агентов «Конторы Игрек», смешавшись с гостями, выжидает своего часа и какое из двух зол хуже.

Стив тоже оглянулся, шагнул им навстречу и взял Поля за локоть, а Ивену за руку.

– Правильно, – шепнула Тина. – Если что, сразу уходите.

– Ты с нами, – сказал Стив.

– Я здесь останусь, я ведь обещала Тлемлелху. Для меня Лиргисо не опасен. Марчена, – окликнула она манокарку, – возьмите Ивену за руку и не отпускайте, понятно?

Вряд ли Марчена Белем что-нибудь понимала в происходящем, но Тину послушалась. В случае чего они телепортируются вчетвером: даже если кто-нибудь опять включит излучатель, исчезнуть Стив успеет.

– Некоторые сами не знают, со Светом они или с Тьмой! – многозначительно пробормотала девушка-экстрасенс. – Не определились! В сомнениях барахтаются…

И отступила к группе гостей.

Вообще-то ее место сейчас около Тлемлелха, иначе за что он ей деньги платит? Но отрабатывать свою зарплату «телохранительница-маг» явно не собиралась. Впрочем, судя по ее виду, от излучения ей досталось меньше всех, а это означает, что ее экстрасенсорные возможности близки к нулю.

– Поль, мне грустно видеть тебя в таком состоянии, – улыбнулся Лиргисо. – Ты похож на сломанный, но все еще живой цветок, и я бы что угодно отдал за то, чтобы… Ну, сам понимаешь.

– Я бы сказал, на что похож ты, да меня привлекут за мат в общественном месте, – процедил Поль. – И я бы что угодно отдал за то, чтобы тебя поскорей пристрелили.

– О да, ты верен себе! Еле держишься на ногах и все-таки расходуешь силы на ненависть. Тебе нравится быть непримиримым, а расплачиваются за это твои друзья. Стива покалечили, Ивена перенесла шок, а ведь она совсем еще ребенок, – полюбуйся, вот они, плоды твоей ненависти!

– Лиргисо, я тебя что-то не понимаю… – начала Тина, однако Поль перебил ее:

– Я сделал все, что мог. Тех отморозков с излучателями не я сюда пустил.

– Ты их сюда не пускал, никто не спорит, – голос Лиргисо звучал теперь соболезнующе и вкрадчиво. – Ты всего лишь отказался от защитного устройства – такого, как у меня. Если бы не твоя хваленая непримиримость, вы были бы неуязвимы, но ты в одиночку принял решение за всех. Что ж, Стиву, Ивене и Тине есть за что тебя поблагодарить!

– Тина, я понятия не имею, что он несет! – Поль смотрел на нее беспомощно. – До сегодняшнего дня я вообще не знал, что есть такие устройства…

– Ты не знал, – мягко подтвердил Лиргисо, – хотя мог бы узнать. Ты ведь не стал со мной разговаривать, когда я звонил тебе… Я собирался предложить тебе схему такого устройства в обмен на уик-энд, который ты проведешь в моем обществе, но ты даже выслушать меня не захотел.

Поль не ответил. Тине показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он до предела истощен, и вряд ли голова у него сейчас ясно работает; чего доброго, он и правда жалеет о том, что не согласился приобрести схему за интересующую Лиргисо цену, и чувствует себя предателем.

Тина не успела ничего сказать, ее опередили. Среди Живущих-в-Прохладе поднялся ропот – аллегро переливчатых музыкальных голосов, – а потом автопереводчики выплеснули целую лавину негодующих восклицаний:

– Уважаемый Поль, ему нельзя верить! Он все равно не отдал бы вам эту схему, да еще и посмеялся бы над вами! Это его обычный стиль!

– Лиргисо, ты лжешь людям так же, как лгал энбоно! Лжешь и даже не зеленеешь, уж в этом с тобой никто не сравнится!

– Скорее луна взойдет над Могндоэфрой, чем ты, Лиргисо, выполнишь хоть одно свое обещание!

– Меланхоличный Эсфенаргл, безвременно ушедший во Фласс, написал целую серию эпиграмм о его вероломстве, и они до сих пор пользуются успехом! Говорят, что это Лиргисо довел Эсфенаргла до самоубийства, из мести!

– Не только Эсфенаргла, из-за его интриг многие погибли! А как он с Тлемлелхом поступил, помните?!

Голоса перекрыл грохот: одна из хлиоритовых колонн раскололась и осыпалась, превратившись в груду льдистых зеленоватых обломков.

– Единственный способ утихомирить вас, – презрительно бросил в наступившей тишине Лиргисо. – Вы раскричались, как стая голодных птиц коажго над издохшим сулламом, – и это Живущие-в-Прохладе! Если вы называете это элегантностью, я не сожалею о том, что перестал быть одним из вас. А что до ваших обвинений, так мы с вами играли в одни и те же игры, просто я лучший игрок, чем вы, я все время выигрывал, и вас разбирает зависть. Да, я многих скормил Флассу – и это показывает, насколько велика была моя власть над любым из вас. Если я хотел, чтобы кто-то умер, он шел на берег Фласса и умирал, подчиняясь моей воле. Хорошо, что вы об этом не забыли!

Он обвел своих бывших соотечественников холодным гипнотическим взглядом.

– Дешевка! – нарушил всеобщее молчание голос Поля.

– Что ты хочешь этим сказать? – повернулся к нему Лиргисо.

Он казался удивленным, да и Тина тоже удивилась: похоже, что Поль находится в лучшем состоянии, чем она думала.