Последний Гравёр крови - Ванесса Ли

различные домашние лекарства, которые она узнавала, пара сиропов от кашля и несколько лекарств с названиями, достаточно длинными, чтобы обернуться вокруг бутылок.

И вот, на нижней полке, она нашла нужное лекарство: санкрониум.

В перчатках, Кочин открыл дверцу шкафа и взял бутылку, переставив остальные, чтобы скрыть её отсутствие, и поднял лекарство к свету. Это было именно так, как он описал: коричневое, с этикеткой, указывающей на миорелаксант, и с дозой, которой не хватало.

Они с Нхикой обменялись взглядами, и Нхика выдохнула. — Это оно?

— Это оно.

— Тогда уходим. — Но она сказала это слишком рано. Они услышали скрип половицы, и в коридоре загорелся свет.

— Чёрт, — прошипел Кочин, прижав её к стене. Из дома донеслось напевное гудение. Страх пронзил её, но все, о чём могла думать Нхика, это как Кочин распростёр руку на её груди, как он наклонился так близко, что она слышала его дыхание.

Они оставили дверь гаража открытой со включённым светом. Здесь, прижавшись к стене, было мало мест, где можно было бы спрятаться, не проходя перед дверью. Нхика пожелала бы укрыться за автокаретой, но уже тень колыхнулась с другой стороны. Звук приближающихся шагов остановился прямо перед дверью, и напев горничной оборвался на вопросительной ноте.

Нхика затаила дыхание.

Шаги приблизились. Нхика стянула перчатку, готовясь к худшему. Усыпить кого-то — это было бы легко, просто отключить электричество в их мозгу. Но если горничная их увидит, всё будет кончено. Нхика шагнула вперёд, как только тень приблизилась, но Кочин положил руку ей на плечо.

Нхика посмотрела на него, озадаченная, когда он передал ей свою маску и бутылку с санкрониумом. Он поднёс палец к губам, затем шагнул к двери.

Горничная закричала. Сердце Нхики подпрыгнуло в горле, опасаясь, что он её ранил, пока она не услышала: — Мистер Вен! О, вы меня так напугали. Я думала, что в доме никого нет.

— Простите, Тинаи. Я заканчивал работу для доктора Санто и решил сам занести её.

— Ну… — Нхика услышала, как горничная отряхивала свою одежду. — Я скажу доктору Санто, что вы заходили.

— Не нужно, — быстро сказал Кочин. — Это не важно. Можете спокойно идти домой — я закрою дом после вашего ухода.

Наступила напряжённая пауза, когда Кочин загородил дверь, а Тинаи не ответила. Нхика задумалась, не пройдет ли горничная мимо него в каретный гараж. Если бы она это сделала, даже при тусклом свете ламп, она бы увидела девушку в чёрном, которая явно не должна была здесь находиться.

Наконец, Тинаи вздохнула с облегчением. — Хорошо, мистер Вен. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Тинаи.

Прошёл момент, слышались какие-то шорохи, и Нхика увидела, как тень Тинаи исчезает от двери. Только когда она услышала, как затихают шаги и закрывается другая дверь вдалеке, она позволила себе снова дышать.

Кочин тяжело выдохнул, затем взглянул на неё. — Ты в порядке?

— Да. — Нхика снова надела перчатку, всё ещё чувствуя пульс в своей руке. Её пальцы крепко сжимали стеклянный флакон. — А ты?

— Всё хорошо. — Он опёрся на дверь, разминал руку, как будто она болела.

— Я, наверное, могла бы усыпить её, — вслух подумала Нхика.

— Знаю. Но я не хочу, чтобы кто-то из нас использовал наши способности целителя сердца таким образом, если это не необходимо. — Его глаза, когда они встретились с её, были полны печали.

— Всё в порядке. Нам нужно уходить, пока нас не поймали.

Он тяжело вздохнул. — Я полностью согласен.

Нхика последовала за ним через заднюю часть каретного гаража, прислушиваясь к любым звукам. Ночной воздух принёс облегчение, и она почувствовала себя легче, покинув дом, те тенистые стены и Далтские тексты. Она держала флакон с санкуронием как спасательный круг, а улицы Свинного квартала казались ей бурлящими волнами цунами.

Когда они начали идти по тропинке к шлюпке, Нхика бросила последний взгляд на особняк, каретныйгараж и его тёмные окна. На мгновение тревога закралась в её душу, когда она подумала о горничной и о последствиях, если она предупредит доктора Санто об их визите этой ночью. Но эти мысли быстро исчезли, когда Кочин начал грести обратно.

Глава 24

Когда наступил день эксгумации, Нхика и Кочин отправились к кладбищу Конгми на шлюпке, переодевшись в траурные одежды и взяв с собой санкуроний. Всё зависело от этой эксгумации и последующего подкидывания санкурония в кабинет доктора Санто.

С каждым гребком Кочин всё ближе подводил их к кладбищу, где их ждали Мими, Андао и Трин.

Нхика раньше и врала, и вторгалась, и крала, но никогда не чувствовала себя такой нервной. Раньше она могла потерять лишь горсть хемов или своё достоинство, но сегодня на кон были поставлены жизни тех немногих, кто ей был дорог.

Пока он грёб, глаза Кочина внимательно изучали её лицо. Как-то он легко прочитал её, и спросил: — Переживаешь?

— Немного, — призналась она. Она готовилась к эксгумации мысленно, но это мало помогало справиться с нервозностью сейчас.

— А зачем? Разве не я буду тем, кто все сделает? — поддразнил он. Так было лучше; у Кочина был опыт исцеления через лекарства.

— Значит я волнуюсь за тебя, — ответила она. — А ты?

Его ответ задержался на мгновение. — Я в ужасе, — признался он. — Это первый раз, когда я восстаю против доктора Санто после попытки покинуть город. Я всё время боюсь, что последствия будут такими же, как прежде, что он найдёт что-то новое, чтобы отнять у меня. Но больше, чем переживаю, я… надеюсь.

— Надеешься? — Нхика поняла, что улыбается.

— Да. Это не первый раз, когда я пытаюсь сбежать от него, но это первый раз, когда я делаю это не один. — Его глаза скользнули по ней, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Я чувствую, что всё, чему я научился у доктора Санто, готовило меня к этому. Это почти поэтично.

— Ты знал, как вывести санкуроний из тела Хендона благодаря доктору Санто?

— Да. Я прочитал достаточно его работ, чтобы знать, что искать. Целительство сердца и медицина могут быть комбинированы с удивительным эффектом, но мир может никогда об этом не узнать. — Его лицо стало серьёзным. — Он учил меня исцелять мёртвые тела.

— Он заставлял тебя исцелять мёртвых? — Эта мысль инстинктивно вызывала у неё отвращение, чувствовать смерть при исцелении так же интимно, как она ощущала болезнь.

— Тела доноров. Он хотел, чтобы я восстанавливал мёртвые органы для пересадки.

— Я не знала, что целительство сердца может это сделать.

— Я до сих пор не уверен, что это действительно так. Я мог вернуть их функции, иногда. Но не так,