Трапеция - Мэрион Зиммер Брэдли

стоит появляться на людях с грязными локтями или в рубашке, которой давно пора в стирку. Сценические костюмы проветривались и гладились после каждого выступления, трико они носили в прачечную. Что касается трейлера, Томми порой думал, что даже его мама не наводит такую чистоту.

В центре пристроилась кухонька, практически целиком занятая плитой с двумя конфорками, крошечным холодильником и раковиной. Были в трейлере туалет и умывальник, а вот душа не было — во времена, когда этот трейлер строился, автодома еще не оборудовались подобными предметами роскоши.

— В конце концов, — как-то сказал Марио, полуоправдываясь, — мы все выросли в шапито, где ты моешься, стираешь трико и ополаскиваешь ноги в ведре. По два ведра воды на брата — и точка. А хочешь горячую ванну — изволь дожидаться большого города, где есть бассейн или баня.

В задней части трейлера деревянные двери вели в маленькую спальню, которую Анжело делил со своим отцом. Впереди две короткие обитые материей лавки превращались в узкие, довольно жесткие кровати, где спали Марио и Томми.

Будучи младшим в труппе, Томми выполнял все мелкие домашние поручения.

Даже статус ведущего артиста — если младший каким-то образом его получал, как случилось в этом году с Марио, — не освобождал от этих обязанностей. Когда Томми жил с родителями, он был свободен от некоторых поручений. Теперь же все принимали за данность, что он ими занимается. На самом деле Томми обнаружил, что такое положение дел ему даже нравится.

Нравится в компании Марио носить одежду в прачечную или стирать трико и свитера в прачечной самообслуживания; нравится есть поздний ужин после вечернего представления и убирать в кухне; нравится смотреть, ничего ли не забыто, перед отправлением; нравится натягивать бельевые веревки, латать костюмы, развешивать мокрые трико. Все эти заботы не давали слишком много думать об отце. Город сменялся городом, штат — штатом, и Томми настолько окунулся в рутину тренировок, выступлений, работы и сна, что для всего прочего просто не оставалось места.

В Лоутон, штат Оклахома, цирк приехал под серой пеленой дождя. Затяжной ливень благополучно вымыл даже мысли о вечернем представлении, и Ламбет отменил шоу, ворча, что надежнее обратиться к гадалке, чем доверять местному бюро прогноза погоды. Тем не менее большинство артистов после долгих переездов и двух представлений в день были только рады лишнему выходному.

Перед сумерками Анжело явился в трейлер побриться и переодеться и увидел Томми, забившегося за кухонный стол с учебниками.

— Малый, мы с Марго едем в город в кино. Если хочешь, бери Элен или Маленькую Энн, и мы вас подбросим.

— Спасибо, — хмуро откликнулся Томми. — Но Маленькая Энн слегла с больным ухом. Разве Марго не рассказывала? А Элен с семьей ушла в баптистскую церковь. На какой-то клубничный фестиваль или что. Звали и меня, но я решил, что не настолько люблю печенье, чтобы высиживать бесконечные службы. Лучше подтяну уроки, отошлю все в эту заочную школу в Балтиморе и буду свободен месяц. В последней открытке мама спрашивала, как у меня с учебой.

— Папаша уехал в город. Будет ужинать там с одним парнем, знакомым по шоу Вудс-Вэйленда. Познакомится с его женой и внуками. Как считаешь, Марио захочет прокатиться в город?

— Нет, он пошел играть в карты.

Анжело выразительно фыркнул.

— Вряд ли он там много наиграет. С нашими-то финансами!

По давней договоренности во время гастролей всеми деньгами распоряжался Папаша Тони. Другим выдавались лишь небольшие суммы — «на сигареты». И только в конце сезона зарплата делилась между артистами (а в случае Томми — отправлялась в банк). Мальчик получал три доллара в неделю, но не жаловался — это было больше, чем давали ему родители. К тому же, если учесть, что шнурки стоили пятак за пару, газировка — пятнадцать центов, а кино — двадцать пять, тратить деньги было особо некуда.

— Остаешься один, Том? Только не сиди допоздна, не порти глаза над этими дурацкими комиксами, — напутствовал Анжело и ушел.

Покорпев над уроками еще час, Томми отложил учебники и растянулся на своей койке с комиксом.

Минут через тридцать в дверях появился Марио. Был он мокрый с головы до ног и сразу полез в шкаф за полотенцем.

— Опять уйдешь? — поинтересовался Томми.

— Вряд ли. Продул девяносто три цента. На вечер, пожалуй, хватит. В этих чертовых городишках библейского края все еще контролируют продажу спиртного. Контрабандой привозят мексиканское пиво с границы, и на вкус оно как несоленая лошадиная моча. Черт подери, лучше уж пить лимонад — и вкуснее, и градуса больше! Я думал, ты поехал в город с Анжело, — Марио склонился над койкой. — Что читаешь?

— Комиксы.

Марио перебрал книжки.

— «Зеленый фонарь», «Супермен», «Капитан Марвел», «Волшебник Мандрагора»… Не знал, что ты этим увлекаешься.

Он подцепил комикс про Бэтмена и пролистнул.

— Вот эта меня убивает.

На картинке Бэтмен и Робин летели на трапеции под углом, достичь которого можно было разве что неоднократным нарушением закона тяготения. Причем чреватым разрывом не одной мышцы.

— Держу пари, что художник в жизни не видал приличного воздушного номера, — заметил Томми, скидывая книжки на пол.

Марио в дороге читал много — детективы, фантастику, дешевые журналы. Но комиксы он считал развлечением для малышей, так что Томми практически забросил смотреть их в его присутствии.

Парень снял обувь.

— Покер — тупой способ скоротать вечер. Лучше книжку почитать. Только если не зависать иногда с парнями, посчитают меня высокомерным ублюдком. Я толькотолько убедил их смириться с моей работой в балетной школе. Но будь я проклят, если просижу с ними полночи, обмениваясь пошлыми шутками и наливаясь этим отвратным пивом.

— Мне надо отправить работу по математике для школы. У тебя есть марка?

Марио послушно заглянул в кошелек.

— Да, осталась одна. Вот это письмо?

Он наклеил марку, положил конверт на кухонный стол и пошел обратно к дверям.

В этот момент