Генерал Алексеев - Василий Цветков

Говоря о стратегических замыслах на предстоящий, 1916 г., Бубнов отмечал, что изначально, еще до разработки весеннего наступления, Михаил Васильевич Алексеев намеревался нанести главный удар Юго-Западным фронтом, причем приоритет отдавался ударам в районе Тарнополя и Станислава. «Взявшись задело вскоре после своего назначения на должность начальника штаба Верховного Главнокомандующего, генерал Алексеев прежде всего пришел к заключению, что прорыв необходимо осуществить на Юго-Западном фронте, где нам противостояли австрийские войска и потому можно было ожидать значительно менее упорного сопротивления, чем на Северо-Западном фронте, где действовали немцы… Участок для проведения предстоящей операции был выбран такой, где сравнительно легко было осуществить прорыв и где имелась возможность развить наступление. Подход же подкреплений противника был бы наиболее затруднителен. Кроме того, при выборе участка учитывалось наличие условий, позволяющих сохранить в тайне все сложные и длительные работы по подготовке прорыва. Выбор участка, с этой точки зрения, оказался идеальным. Противник до последнего момента не заметил нашей подготовки, ведущейся несколько месяцев, что позволило сосредоточить здесь огромные боевые запасы, артиллерийские батареи и другие боевые средства.

Правильность выбора места прорыва полностью подтвердилась, когда во время революции наши войска, несмотря на полную потерю своей боеспособности и деморализацию, с невероятной легкостью и почти без потерь пробили здесь австрийский фронт (имеется в виду наступление Юго-Западного фронта в районе Галича в июне 1917 г. — В. Ц.).

Что касается определения времени прорыва, таковое обусловливалось накоплением на данном участке запасов и средств, достаточных для его осуществления, что в свою очередь зависело от времени, необходимого для их создания и доставки на фронт. Располагая сведениями о производительности нашей военной промышленности и данными о заготовках за границей и принимая во внимание провозную способность нашего северного пути (по этой транспортной «артерии» от Романова на Мурмане и Архангельска осуществлялась перевозка получаемых от союзников боеприпасов. — В.Ц.), генерал Алексеев установил, что достаточное количество боевых средств и запасов на участке прорыва не может быть сосредоточено ранее начала 1917 года. При этом учитывался и значительный резерв запасов на тот случай, если бы пришлось в течение 1916 г. предпринять для отражения возможных атак противника операции, связанные со значительными расходами боевых припасов.

Сделав все необходимые расчеты и учтя климатические условия, генерал Алексеев окончательно назначил для прорыва на Юго-Западном фронте март 1917 г. Именно к этому сроку были приурочены все приготовления».

Позже от плана решающего «точечного удара» на Юго-Западном фронте пришлось отказаться, хотя его приоритетность, с точки зрения Алексеева, оставалась. И лишь в 1917 г., как будет показано далее, к этому плану вернулись, хотя и частично.

Но очевидно было, что уже 1916 г. может стать переломным годом в ходе войны. Требовалось учитывать не только потенциальные возможности российского Восточного фронта, но и принимать во внимание планы союзников по Антанте. 19 февраля 1916 г. от начальника французской военной миссии в России генерала. По Алексеевым была получена информация о планах Антанты на Западном фронте. В соответствии с ними предполагалось сдержать вероятное наступление немцев, опираясь на мощные укрепления крепости Верден, и затем перейти в общее контрнаступление, которое обязательно сопровождалось бы общим наступлением армий Восточного фронта. От русской армии требовалось «безотлагательно приступить к подготовке наступления».

Благоприятно для России изменилась и ситуация на Дальнем Востоке. Бывший коварный соперник — Япония — теперь стала союзником. В ноябре 1915 г. Государь принял решение — «в знак особого внимания» направить в Японию специальную миссию во главе с Великим князем Георгием Михайловичем.

Предполагалось заключение договоров о военных поставках (в частности, стрелкового оружия) для русской армии. Примечательно, что Алексеев «давно мечтал о такой миссии» и стремился к максимально возможному сближению с «недавним врагом». Михаил Васильевич лично инспектировал Великого князя накануне его отъезда.

При всей несомненной «верности союзникам» Алексеев считал необходимым пресекать малейшие попытки умаления заслуг Русской армии в общем деле достижения победы и помнить об отнюдь не бескорыстном снабжении Восточного фронта оружием и боеприпасами. «Думаю, — замечал Алексеев в письме к российскому военному представителю в Париже генералу от кавалерии Я.Г. Жилинскому (18 января 1916 г.), — что спокойная, но внушительная отповедь, решительная по тону, на все подобные выходки и нелепости стратегически безусловно необходима. Хуже того, что есть, не будет в отношениях. Но мы им (союзникам. — В.Ц.) очень нужны. На словах они могут храбриться, но на деле на такое поведение не решатся. За все нами получаемое они снимут с нас последнюю рубашку. Это ведь не услуга, а очень выгодная сделка. Но выгоды должны быть, хотя бы немного, обоюдные, а не односторонние».

Комбинированный удар с двух сторон Германия не выдержала бы, но для этого требовалась четкая координация действий. На очередной межсоюзнической конференции во французском городе Шантильи, состоявшейся в марте, было принято решение о совместном наступлении в мае 1916 г. Прежние планы июльского наступления русских армий были отклонены Алексеевым из-за опасений уступить инициативу немцам. Но еще раньше, в феврале, Наштаверх дал указания о нанесении удара частями 1-й армии Северного и 2-й армии Западного фронтов из района Двинска и озера Нарочь с развитием, в случае успеха, наступления на Ковно. Один из главных военных итогов кампании 1915 г. заключался не только в спасении армий во время умело проведенного Алексеевым отступления. С конца 1915 г. русские войска прочно овладевают инициативой в проведении операций на всем протяжении Восточного фронта. Уже в декабре 1915 г. русская армия начала проводить наступательные действия, как бы «прощупывая» противника. Одной из таких операций стало наступление 7-й армии Юго-Западного фронта на р. Стрыпе в Буковине. И хотя данная операция не привела к успеху, ее, а также последовавшие затем операции в районе Двинска и у озера Нарочь отнюдь нельзя было считать «бессмысленными мясорубками».

Во время этих операций постепенно формировалось новое тактическое мышление командования, солдаты и офицеры привыкали к новым условиям позиционной войны, осваивали новые способы прорыва укрепленных вражеских позиций. Конечно, этот опыт не был легким. Были ошибки, недооценка сил противника, отсутствие должного взаимодействия сил. По-прежнему остро ощущалась нехватка вооружения и боеприпасов. Были и большие потери. Но сохранялась вера в будущий успех. В письме Алексееву командующий 7-й армией генерал от инфантерии Д. Г. Щербачев отмечал, что декабрьская операция в Буковине предполагалась как начало «решительной атаки на Юго-Западном фронте» с «главной целью… — разбить Австрийскую армию». Отказ от операции, считал Щербачев, «дурно повлияет морально… а держаться пассивно на голой и открытой местности, как мы сейчас стоим — невозможно». Фронт удара планировался но линии Галич — Коломыя — Черновцы. 7-я армия, переведенная из района Одессы (где первоначально предполагалось ее использование против Болгарии, выступившей на стороне Германии и Австро-Венгрии), начинала наступление свежими силами, ее левый фланг должна была обеспечивать 9-я армия, а затем к прорыву подключалась 11-я армия из района Кременца, обеспечивая правый фланг 7-й армии. Однако в ходе операции выявились серьезные недостатки. «Перевозка затянулась, а затем, — писал Щербачев Алексееву, — операция была отложена на 4 дня, вследствие чего на неожиданность нашего удара нельзя было уже рассчитывать»; упоминалась также «совершенно промокшая, вязкая, глинистая почва, затрудняющая действия и движения войск, сильно укрепленная позиция и необычайное упорство мадьяр (по заявлению 2-го корпуса, действуя против немцев, они не встречали ничего подобного), отчасти — промахи начальников дивизий». Быстро обнаружилась нехватка резервов, зато очевидным стало преимущество в использовании тяжелой артиллерии при подготовке пехотных атак. Алексеев, не желая отказываться от развития операции, предполагал перебросить три корпуса с Северного и Западного фронтов, но их прибытие задерживалось. В итоге начавшийся прорыв 7-й армии развития не получил. «Опыт войны показал, — писал далее Щербачев, — что случайностей масса, и часто не удается сразу то, что казалось верным, но твердость, настойчивость и упорное выполнение принятого плана всегда дает успех». Это мнение вполне разделялось и Алексеевым, убежденным также в том, что «одной из главных причин неудач настоящего нашего наступления» являлась «малочисленность мортирной и тяжелой артиллерии, малые ее калибры, малое число пулеметов и недостаточное снабжение всей артиллерии и пулеметов боевыми припасами. Если недостаток этих артиллерийских средств не может быть устранен к весне (1916 г. — В.Ц.), когда обстановка может осложниться для нас неблагоприятно в политическом и стратегическом отношениях».