Роль морских сил в мировой истории - Альфред Мэхэн

Таково было положение трех держав относительно друг друга на главных заокеанских театрах войны. Колонии на западном побережье Африки не упоминались потому, что это были просто торговые фактории, не имевшие значения с военной точки зрения. Мысом Доброй Надежды владели голландцы, которые не принимали активного участия на начальном этапе войн, но уже давно поддерживали в отношении Англии благожелательный нейтралитет, сохранявшийся со времен альянса, заключенного во время предшествовавших войн столетия. Необходимо кратко упомянуть о состоянии военных флотов, которые должны были сыграть важную роль, какой они до сих пор не играли. Ни точного числа, ни реального состояния кораблей привести невозможно, но оценка их сравнительной боеспособности вполне доступна. Кэмпбелл, английский морской историк того времени, пишет, что в 1727 году английский флот насчитывал 84 линейных корабля с вооружением в 60 пушек каждый, 40 50-пушечных кораблей, 45 фрегатов и малых судов. В 1734 году это число сократилось до 70 линейных кораблей и 19 50-пушечных. В 1744 году, после четырех лет войны с одной Испанией, численность английского флота составляла 90 линейных кораблей и 84 фрегата. Численность французского флота Кэмпбелл оценивает в то же время в 45 линейных кораблей и 67 фрегатов. Он отмечает, что в 1747 году, в конце первой войны, королевский флот Испании сократился до 22 линейных кораблей, французский – до 31, в то время как английский флот увеличился до 126 линейных кораблей. Французские историки приводят менее точные цифры, но согласны в том, что не только флот убавился до жалкого количества кораблей, но и в том, что эти корабли находились в плачевном состоянии, а верфям не хватало необходимых материалов. Такое небрежное отношение к флоту сохранялось в большей или меньшей мере в ходе всех этих войн, вплоть до 1760 года, когда нация поднялась до осознания важности восстановления флота. Это случилось, однако, слишком поздно, чтобы предотвратить наиболее серьезные потери французов. В Англии, как и во Франции, уровень дисциплины и управления флотом в годы мира снизился. Низкое качество вооружения кораблей приобрело дурную славу и напоминает скандалы, которые ознаменовали начало Крымской войны. Между тем сами потери французских кораблей вели, в силу необходимости пополнения флота, к спуску со стапелей судов, более совершенных по отдельности, поскольку они были более современными и лучше оснащенными в соответствии с передовыми технологиями, чем старые корабли английского флота того же класса. Не следует, однако, слишком легко принимать на веру жалобы отдельных историков. Находятся французские историки, которые утверждают, что английские корабли были быстрее, в то время как в этот же период англичане жалуются на то, что их корабли ходят медленнее. В целом выглядит правдоподобным то, что французские корабли, построенные в период между 1740 и 1800 годами, имели более совершенную конструкцию и оптимальные размеры, чем английские того же класса. Англичане же, несомненно, превосходили французов в численности и уровне подготовки моряков и офицеров. Постоянно участвуя в морских походах ряда эскадр, более или менее удачных, английские офицеры не могли не совершенствовать свои профессиональные навыки. Между тем во Франции, как утверждают, в 1744 году не была занята службой и пятая часть офицеров. Превосходство англичан сохранялось и возрастало благодаря практике, полученной в результате блокады превосходящими силами французских военных портов. Когда неприятельские эскадры выходили в море, они сразу же оказывались в невыгодном положении с точки зрения профессионального мастерства. С другой стороны, при всей большой численности английских моряков, потребности торговли были столь значительны, что война заставала их разбросанными по всему свету, и определенная часть военного флота всегда испытывала недостаток в экипажах. Этот постоянный спрос на моряков гарантировал высокую морскую выучку, но столь острый дефицит в кадрах приходилось восполнять неразборчивым набором, который отправлял на службу во флот ничтожных и больных людей, резко снижая качественный уровень всего экипажа. Чтобы понять условия службы корабельных экипажей того времени, необходимо лишь познакомиться с характеристиками тех из них, которых направили к Ансону перед началом его кругосветного плавания или к Хоуку, когда его эскадра готовилась к боевому походу. Формулировки звучат сейчас почти невероятными, а выводы – весьма прискорбными. Вопрос состоял не только в санитарном состоянии присланных новобранцев, они оказались совершенно непригодными для жизни в морских условиях, даже в самых благоприятных условиях. Требовалась большая чистка среди офицеров, как во французском, так и английском флоте. Это было время расцвета дворцовых и политических интриг. Кроме того, невозможно после длительного мира мгновенно выбрать среди прилично выглядящих людей тех, которые выдержат испытание временем или войной. В обеих странах возникла тенденция опираться на офицеров, расцвет сил которых пришелся на предыдущее поколение. Это не принесло желаемых результатов.

Когда Англия объявила в 1739 году войну Испании, первые операции англичан, естественно, были направлены против испанских американских колоний, этого объекта конфликта, в ходе которого ожидалось получение легкой и богатой добычи. В ноябре того же года в море отправилась первая экспедиция под командованием адмирала Вернона. Внезапной и дерзкой атакой она захватила Портобело, но обнаружила только незначительную сумму в 10 тысяч долларов в порту, откуда уже ушли галеоны. Вернувшись на Ямайку, Вернон получил большое подкрепление в кораблях с 12 тысячами сухопутных войск на борту. В 1741–1742 годах этот более мощный флот предпринял попытки захвата как Картахены, так и Сантьяго-де-Кубы, но обе попытки не принесли успеха. Адмирал и генерал разругались, что не было необычным в то время, когда ни та ни другая сторона не имела компетентного представления о деятельности друг друга. Характеризуя с юмором подобное отсутствие взаимопонимания, Марриет (Фредерик Марриет, 1792–1848), английский писатель, прослуживший свыше 20 лет на флоте. – Ред.), видимо, имел в виду это неудачное нападение на Картахену. «Армия полагала, что флот мог бы пробить каменные стены толщиной 10 футов (свыше 3 м), а флот недоумевал, почему армия не взобралась на те же самые стены в 30 футов (около 10 м) высоты».

Другую экспедицию в этот регион направили в 1740 году под командованием Ансона. Она справедливо прославилась выдержкой и присутствием духа ее предводителя, а также получила известность из-за перенесенных испытаний и успешного в своем роде итога. Задачей экспедиции было обогнуть мыс Горн и атаковать испанские колонии на западном побережье Южной Америки. После многочисленных проволочек, явно вызванных плохой организацией экспедиции, эскадра в результате вышла в море в конце 1740 года. Миновав мыс Горн в наихудший сезон года, корабли попали в полосу самых свирепых штормов. Эскадру разбросало так, что корабли, казалось, потерялись навсегда, но Ансону после преодоления бесчисленных опасностей удалось собрать часть их у островов Хуан-Фернандес (к западу от Вальпараисо, Чили). Два корабля направились обратно в Англию, третий потерпел кораблекрушение южнее острова Чилоэ (юг Чили). С тремя оставшимися кораблями Ансон крейсировал вдоль южноамериканского побережья, добыв ряд трофеев и разграбив город Пайту (север Перу, между мысом Агуха на юге и мысом Париньяс на севере. – Ред.), намереваясь дойти до Панамы и соединиться с Верноном для захвата этого места и овладения, если возможно, всем перешейком. Узнав о неудаче под Картахеной, он решил тогда пересечь Тихий океан и перехватить по пути два галеона, которые ходили ежегодно из Акапулько в Манилу. Во время перехода через океан один из двух кораблей, оставшихся у Ансона, оказался в таком бедственном состоянии, что был обречен на уничтожение. С другим кораблем Ансон преуспел в своем последнем предприятии, захватив большой галеон с монетами на полтора миллиона долларов. Из-за многочисленных бедствий экспедиция не дала результатов в военном отношении, за исключением устрашения и последующей паники в испанских поселениях. Но сами эти бедствия и холодная решимость, которые обернулись для всего экипажа большим успехом, принесли экспедиции заслуженную славу.

В течение 1740 года произошли два события, которые привели к общеевропейской войне, начавшейся в условиях уже происходивших военных действий между Испанией и Англией. В мае этого года королем Пруссии стал Фридрих Великий, а в октябре умер император Карл VI, бывший австрийский претендент на испанский трон (под именем Карл III). У Карла не было сына, и он оставил по завещанию свои суверенные владения старшей дочери, знаменитой Марии-Терезии (1717–1780). В течение многих лет усилия его дипломатии были направлены на сохранение за ней этого наследства. Гарантии этого дали европейские державы, но очевидная слабость положения Марии-Терезии разожгла амбиции других суверенов. Курфюрст Баварии выдвинул претензии на все наследство, которые поддержала Франция. Между тем прусский король потребовал и захватил Силезию. Другие страны, большие и малые, оказались в конфликте по ту или иную сторону. Выбор позиции Англией осложнялся тем, что ее король был также курфюрстом Ганновера и в этом качестве поспешил взять на себя обязательство перед электоратом соблюдать нейтралитет, хотя англичане были решительно настроены в пользу Австрии. Тем временем провал испано-американской экспедиции и серьезные потери английской торговли возбудили всеобщее недовольство Уолполом, который в начале 1742 года ушел в отставку.