Самоубийство исключается. Смерть в аренду (сборник) - Сирил Хейр

– Боюсь, я должен вернуться в Лондон сегодня вечером, – сказал он.

– И я тоже, – заметил лорд Бернард. – Если вы задержитесь и пообедаете с нами, я отвезу вас. Моя машина у входа.

– Значит, у вокзала была ваша машина? – спросил Маллет.

– Вы заметили ее? – оживился лорд Бернард. – Да, моя. Я оставил ее там на прошлой неделе. Какой-то «чайник» помял мне крыло. Я приехал, чтобы повидаться с братом, и вернусь на ней обратно. Это «Висконти-Сфорца» с наддувом. Она вам понравится.

В душе Маллета аппетит взрослого человека с детской страстью к скорости. Перед двойным натиском устоять было уже невозможно.

– Я бы с большим удовольствием, – сказал он. – Но мой костюм?

– Не беспокойтесь, – неожиданно оживился лорд Генри. – Пообедаем на балконе ресторана. Там вечерний костюм не нужен. Посмотрим на танцы. Здесь есть чертовски хорошенькие девушки.

– Итак, решено, – заключил лорд Бернард, и мужчины разошлись, чтобы позже встретиться и пойти в ресторан.

Маллет воспользовался случаем и позвонил в Скотленд-Ярд. Он вкратце рассказал Франту, как развиваются события, и дал указания незамедлительно взять образцы шрифта всех пишущих машинок в офисах «Лондон энд империал эстейтс компани». Потом спросил, есть ли какие-нибудь новости.

– Ничего нового не произошло, – был ответ, – если не считать появления миссис Илз сегодня на Бонд-стрит с ее мужем, что во всех отношениях можно считать из ряда вон выходящим. Но кое-кто желает видеть вас как можно скорее. Он говорит, что это очень срочно.

– Кто это? – спросил инспектор.

– Фэншоу.

– Вот как! – воскликнул Маллет. – Он не сказал зачем?

– Нет.

– Спасибо. Я буду иметь в виду. – Он повесил трубку и пошел на балкон ресторана в глубоком раздумье.

Братья уже уселись за стол и сделали заказ. Бутылка с золотой оберткой на горлышке стояла в ведерке со льдом. Лорд Бернард кивнул на нее с извиняющимся видом.

– Надеюсь, вы не будете возражать? – спросил он. – Я не люблю пить его без особого случая. Оно несет в себе элемент искусственного веселья, что в итоге действует на меня угнетающе. Вот почему оно особенно подходит для свадьбы. – (Неудачные браки лорда Бернарда, вспомнил Маллет, хорошо известны.) – Но по такому случаю, как сегодня, думаю, оно рекомендуется. Оно поможет развеять дурное расположение духа у моего брата.

Маллет не мог не улыбнуться при мысли, что стал участником заговора с целью поднять настроение человеку, который, сам того не ведая, совершенно определенно был вовлечен в грандиозное мошенничество и навлек на себя подозрение в соучастии в убийстве. Но инспектор с достоинством приспособился к странной ситуации и приготовился насладиться обедом.

И это оказалось несложно. Лорд Генри, как и предсказывал его брат, заметно оживился под влиянием шампанского, и если его участие в разговоре в основном ограничилось неприличными анекдотами, то они, по крайней мере, были смешными, и для Маллета, не просвещенного в этой области, оказались в новинку. Что касается лорда Бернарда, то он был не только хорошим рассказчиком, но, как ни странно, хорошим слушателем. Он, казалось, искренне радовался компании инспектора и с интересом ему внимал. Для него было совершенно необычно обедать с детективом, так же как для Маллета обедать с сыном маркиза, и лорд, похоже, радовался этому непривычному знакомству, как ребенок новой игрушке. Лорд Бернард с лестным вниманием слушал рассказы инспектора о прошлых делах и делал по ходу повествования удачные и остроумные высказывания. Рано или поздно, как и следовало ожидать, разговор зашел о Баллантайне. Здесь Маллет тактично замолчал, но лорд Бернард многое мог сказать.

– Легко быть крепким задним умом, – заметил он, – но я никогда не доверял этому человеку. Почему – сказать трудно. Дилетантски я изучаю людей и для этого стараюсь сойтись с ними. Но с Баллантайном не находил общего языка. В общении с людьми он всегда был приветлив, умен, остроумен, но что-то в нем меня отталкивало.

Лорд Бернард задумался и серьезно добавил:

– Думаю, проблема заключалась в его одежде.

– В одежде? – удивился Маллет.

– Да. Вы знаете, одежда – важный элемент человеческой жизни, и облачение Баллантайна отчетливо говорило о нем нечто такое, что мне не нравилось. Это трудно объяснить словами, но тем не менее.

– Безусловно, – сказал инспектор, – преимущество богатого человека – возможность носить то, что ему по душе. Я слышал, многие миллионеры одеваются как бродяги.

– Совершенно верно, – согласился лорд Бернард, – но что если вы встречаете миллионера – или человека, считающегося миллионером, – который постоянно слишком хорошо одет? Возможно, я неправильно выразился – ты либо хорошо одет, либо не… разодет, скажем так. Баллантайн всегда производил на меня впечатление человека, одевавшегося для какой-то роли, для роли капитана большого бизнеса, и переусердствовавшего. И это, полагаю, вызывало подозрение, что на самом деле он не таков, а просто актер.

– Ты очень категоричен, – возразил лорд Генри, – хотя, черт возьми, не так часто его видел.

– Я бы этого не сказал, – не согласился брат. – Наоборот, я постоянно сталкивался с ним, например, на скачках.

– Естественно, он одевался по случаю, а кто поступает иначе?

– Да, но я имею в виду не только скачки. И при других обстоятельствах он оставался верен себе. Разве ты не помнишь, Гарри, как он выглядел, когда мы ездили к нему домой в Суссексе на традиционный ежегодный обед для ваших служащих? Они создали неплохую самодеятельную драматическую группу, – объяснил он Маллету, – и я написал небольшую пьесу, которую они поставили по такому случаю. И это напомнило мне…

Он замолчал, чтобы стряхнуть пепел с сигары, и Маллет, с удовольствием попыхивая своей, рассеянно ждал, когда лорд Бернард скажет, о чем это ему напомнило, но не дождался.

– Черт возьми! – неожиданно воскликнул лорд Генри. – Наконец-то появилась хорошенькая там внизу.

Человеческая натура неизменна – хорошенькая девушка всегда привлекательнее, чем покойный финансист. С общего согласия тема Баллантайна была оставлена, и трое мужчин устремили свои взоры с балкона.

Пока они разговаривали, столики в ресторане этажом ниже заполнились, и ранние посетители, пришедшие ужинать, уже начали танцевать на овальном танцполе в центре зала. На одну из танцующих – высокую красивую девушку в белом платье с коротко стриженными каштановыми волосами – и обратил внимание лорд Генри. Она была более чем красива, вероятно, отчасти из-за того, что светилась счастьем. Со сверкающими глазами и приоткрытым от восторга ртом она самозабвенно двигалась в ритме музыки.

Лорд Генри развернулся в кресле, чтобы лучше видеть. Некоторое время он неотрывно смотрел на девушку, а потом сказал:

– Дженкинсон!

– Что? – не понял его брат.

– Дженкинсон. Вот как ее фамилия. Все вертелась на языке, а вспомнить не мог. Ее отец живет недалеко отсюда. Военный в отставке – генерал, если не ошибаюсь. Вместе учились в Харроу.

– Что же, мисс Дженкинсон, кажется, довольна жизнью, – заметил лорд Бернард.

– Еще бы! Ты хочешь сказать, довольна в компании с тем молодым человеком, – проворчал лорд Генри.

Маллет не принимал участия в разговоре. Бросив мимолетный взгляд на мисс Дженкинсон и отметив про себя, что она красива, он перестал обращать на нее внимание. Его значительно больше заинтересовал «тот молодой человек», танцевавший с ней.

– Ты знаешь, кто это? – услышал он голос лорда Бернарда.

– Понятия не имею. – Лорд Генри повернулся обратно и принялся за свой ликер.

Но Маллет все с большим вниманием продолжал наблюдать. Ибо здесь, в нескольких метрах от него, танцевал с довольным видом в одном из самых дорогих отелей Англии молодой Харпер – Харпер, старший клерк агентства по найму жилья, чей отец потерял состояние пять лет назад, в то утро бросивший свою работу без видимой причины и…

Мысли Маллета понеслись галопом. Движимый внезапным порывом, он встал, попросил хозяев извинить его и вышел из-за стола. Он спустился по лестнице, когда танец заканчивался, и пары начали расходиться по местам. Затем произошел курьезный случай. Неумело завязанная бабочка Харпера развязалась, и ее концы повисли у него на груди. Девушка засмеялась и начала завязывать галстук там, где они стояли – на расстоянии нескольких шагов от наблюдавшего за ними детектива. Зрелище великолепное, но галстук, завязанный девушкой, был далек от элегантности. Харпер, очевидно, почувствовал неладное и повернулся в сторону одного из зеркал, находившихся справа и слева на стене. Чтобы поправить галстук, он встал вполоборота к детективу, который, внимательно глядя через плечо, мог хорошо разглядеть его лицо, отраженное в зеркале. Их глаза встретились, и в этот момент Маллет увидел нечто такое, отчего чуть не вздрогнул. Это был мимолетный взгляд ужаса и отвращения, показавшийся инспектору невозможным на лице этого симпатичного беспечного молодого человека. Все это длилось какой-то миг. Харпер совладал с собой почти мгновенно. Бабочка была завязана к его удовлетворению, и он снова с улыбкой повернулся к своей партнерше. Потом свет был немного притушен, оркестр заиграл вальс, и они опять оказались в объятиях друг друга. Маллет остался стоять в затемненном пространстве, наблюдая и недоумевая.